Он разгадал знак бесконечности

Олег Вергелис 11 ноября 2016, 22:02
худ_1

Читайте также

В новом столичном пространстве ART UKRAINE GALLERY открыта выставка модного художника Степана Рябченко. 

Его посты в соцсетях активно лайкают такие принципиальные люди как Игорь Абрамович и Наталья Заболотная. А его самого, одессита Степана, некоторые арт-теоретики без обиняков относят к "художникам будущего". Потому что в некотором смысле он и сам так живет — в интересном виртуальном будущем. Выращивает там удивительные сорта медоносных растений, строит стильные и загадочные города, дружит и воюет с некоторыми материализованными компьютерными вирусами. Он такой. 

Еще летом, во время очередного одесского фестиваля, театральный режиссер Ваня Урывский затянул меня буквально за руку в одно из тамошних полуподземных хай-тековых арт-пространств (где-то в районе Дерибасовской). Со словами: "Это крутой художник! Он будет делать сценографию для "Принцессы Турандот" в театре имени В.Василько". 

Ладно, думаю, если уже современные художники интересуются творчеством полузабытого Карло Гоцци, значит, надо идти. 

Человеку, погруженному, в основном, в украинский театр и менее искушенному в интригах-раскладах отечественных арт-реалий, та хайтековая выставка Степана Р. — резанула глаз (в позитивном смысле), воспалила воображение. 

И в разных смыслах нетипичный украинский художник вместе со своими дивными сочинениями как-то вмиг предстал пред ясны очи. Сразу стало понятно: этот — не из утрамбовавшихся полукоррупционных арт-тусовок, не из оголтелых самопиарщиков-мазил. 

Этот, конечно же, умнее, тоньше, избирательнее, талантливее. В чем-то даже изощреннее в разных художественных своих посылах, сигналах и иных проявлениях. 

Возможно, он и не первый, но уж точно не последний из тех, кто сел в актуальный поезд, отчаливший от некой традиционной арт-платформы, и устремившийся — из Одессы-мамы прямиком в какую-то виртуальную реальность-неизбежность-бесконечность. 

Если для одних художников виртуальный мир стал средством и пространством сугубо "техногенного" самовыражения, для этого (нашего) подобный мир — мир ради мира, ничья земля, сладкий сон, порождающий то красоту, то чудовищность: полет шмеля над гнездом кукушки, розовеющие радары в застывшем зеленом океане. 

В разных его картинах (исполненных виртуальной кистью) — новая искренность, компьютерная чувственность, двойное дно, тройная обманка и топографическая ловушка для виртуала-наива. 

Свои работы, живописные и архитектурные циклы, он не буквально "рисует" на компьютере (сегодня каждый что-нибудь сообразит в виртуале). Этот одесский художник, используя технологию Lightbox (и другие), создает на мониторе, подобно Джоан Роулинг, некую свою системную Вселенную. 

Как известно, у Роулинг есть строго продуманная вселенная Гарри Поттера: со всеми ее ответвлениями и приключениями. У Степана из Одессы (не для сравнения с английской леди) — просчитанная Вселенная его художественных миражей, разумно обрамленная его же умелой мышкой. 

Вот уж действительно, немногим доселе приходило в голову не то, чтобы визуализировать, но буквально оживить на виртполотнах веселую компанию подлых компьютерных вирусов. Наших вездесущих, неунывающих врагов. Этот художник в своей специальной серии, созданной ранее, решил задружиться с ними, нашел для некоторых образцово-показательные имена ("Chameleon" или "Mellissa"), придумал некоторым легкосчитываемые биографии. 

Он хочет разгадать их и нашу сущность. Он стремится разгадать знак бесконечности, спрятанный в мнимом и подлинном, в реальном и виртуальном. 

Один из его ярко живописных проектов — Honey Plant — очей-очарованье: аналог сада нездешнего, антитеза "вишневому саду". Потому что в его призрачном саду произрастают чудные растения невиданной красы. И его же виртуальная кисть нежна и трепетна по отношению к новорожденным лепесткам и стебелькам: сам придумал, сам посадил, сам поливает. 

Например, тот-таки розовый Раддар, как утверждает художник, "крайне редкий вид медоносного семейства, до недавнего времени считался исчезнувшим из виртуальной природы. Особенностью Радара является накапливание положительной энергии и излучение ее на окружающих существ, зачастую психологически подавленных, нервных или вовсе склонных к унынию…".

Последнее — не про нас, умеренных оптимистов. А вот, к примеру, в том же его вечном саду — расправил ствол вычурный Зеленоступ древовидный. Художник, любовно называет его "Гуляющий натуралист". Короче говоря, это — зеленая ядовитая подозрительная зараза, покрытая зелеными пупырышками. Она резко реагирует на окружающую экологию: если хорошее растение чахнет — этот Зеленоступ кукожится (вянет), а если что хорошее вдруг родится, этот же Зеленоступ — цветет и пахнет как майский жених. 

Пожалуй, одна из наиболее ценимых мною его виртуальных затей (в том же саду Honey Plant) — подобие Ноева Ковчега. Морская виртуальная гладь на этой вирткартине переливается цветами нервного неба и разлагающихся водорослей. А сам ковчег, как бы цветок-лепесток, уверенно подняв гордый нос, плывет себе и плывет — прямо по курсу. Возможно, он плывет из туманной виртуальности — за ними, утопающими в реальности… 

Степан Рябченко — хороший парень и хороший художник из приличной семьи. Его отец и дед — живописцы-графики. Он воспитывался в одесском дворе и на хороших творческих примерах. 

Поступив в вуз (Одесскую государственную строительную академию на специальность архитектор), он, один из немногих, чертил-конструировал не на бумаге (простым карандашом, как "чайник"), а сразу ощутил вкус, прелесть и неисчерпаемые возможности виртуального конструирования. Причем, не отдельного дома, сада или огорода, а целого мира. Монитор для него — бесконечность. Белое и бездонное полотно поглощает целиком, но не полностью. Поскольку сам художник — подчеркнуто умен, разумно предприимчив, а легкое эстетство — еще не признак головокружения в виртуальной воронке. 

Как архитектор он конструирует и взращивает не только сады с фирменными, им же придуманными диковинными растениями. Он строит "там" настоящие города. Стильные, изысканные, слегка манерные как у знаменитого архитектора Гауди. 

В разных его циклах-проектах просвечивает не только умеренная гламурность, но и концептуальная логистика. Он всегда понимает, на какую арт-наживку можно поймать арт-ценителя. Он явно знает, как запутать (а потом распутать) творителей пустот — разномастных арт-теоретиков. 

Последние, конечно же, иногда от него без ума. Боже, какой же здесь простор для сочинительства теоретических и синтетических пустот, завернутых в целлофан выспренных "измов". 

Они думают, что это они — создают его, награждая сконструированный мир разными теоретическими виньетками, статуэтками и остальными кондово-блудливыми словосочетаниями… 

Только в некоторых случаях именно он создает их, хитрым прищуром взбадривая дряхлеющую чужую фантазию. 

Они характеризуют его художество как "живопись средствами компьютерной графики". А он, как лермонтовский демон, невозмутимо ответствует: "Я скорее не рисую, а проектирую среду в формате изображения". 

Проектирование среды — тренд и потребность раскреативившейся нашей современности, населенной наглыми застройщиками и напичканной зданиями-уродами на едва уцелевших ландшафтах мирной земли. 

Но так как в его сочинениях — "земля ничья", то до нее пока еще не добралась никакая рада — ни Киевская, ни Одесская... 

И на своей ничьей земле он — царь, бог, герой и демиург. И любители современного искусства, если захотят, смогут обнаружить приличное количество интересных зданий уже созданных им — именно там… 

Там, где все мы — мало-помалу — уже начали жить-не тужить, не меняя временной земной прописки. 

На его ничьей земле, засеянной медоносными растениями, нет никакого смиренного кладбища, там только вечный и радостный рай. 

Там даже идиоты из соцсетей покажутся нам не такой уж проблемой: щелкнул разок — и удалил дурака из своего городка, и сразу стало легче дышать, поскольку экологию поддерживают медоносные творения. 

Города и растения художника Рябченко — в разно-чудесных его серийных миражах окутаны и впрямь удивительным подлинно нездешним воздухом. Там дышится легко и вольготно. 

Кажется, "ломанулся" бы сквозь цифровую печать на алюминии — и пожил бы там подольше, рядом с безвредными вирусами, медоносными растениями и иными расчудесьями. 

Еще летом попросил его: мол, сброшу через FB вопросы, а ты ответь на них вкратце, а то некогда расшифровывать. Прошло три месяца, отвечает: "Не то, чтобы не хочу отвечать, а иногда даже не знаю что. Может быть, со стороны ответ найдется более емкий?" 

Как раз с этим проблем нет, ответим — хоть за Трампа. И в качестве мини-бонуса к его теперешней киевской выставке некоторые вопросы и некоторые ответы (вместо него). 

— Известный поэт утверждал, что цель творчества — самоотдача. В чем такая цель — для тебя? 

— В том, чтобы почувствовать самоотдачу других. Тех, кто заходит в мой мир. И растворяясь там, чувствует себя легко, комфортно и безмятежно. Во всяком случае, там безмятежней, нежели здесь. 

— Что первично в твоих подступах к определенным арт-сюжетам: импульс, логика сон, явь, скрытые подсознательные пороки, явные добродетели? 

— Импульс, логика, сон, явь. И подсознательная добродетель.

— Человеку свойственно не верить в то, что нет ни рая, ни ада (в подобное не верили, например, некоторые герои Достоевского), а вот современный человек, на твой взгляд, уже окончательно уверовал, что самая подлинная реальность — виртуальна, где он постоянно живет в обнимку с гаджетом? 

— Там можно делать все, что хочешь. Там нет идиотов-политиков и несчастных сограждан с кравчучками, маленькими зарплатами или обрезами. Там нет людей с пустыми и печальными глазами. И там можно моделировать жизнь такой, какой она тебе кажется-видится. В общем, там можно забыться и спрятаться. В том числе и от себя. 

— Одни говорят, что главная болезнь наших дней — цинизм. Другие — идиотизм. Какой диагноз этому времени поставил бы ты? 

— Возможно, идиотичный цинизм? А, возможно — технологичный романтизм? И то, и другое — симптоматично. 

— Какую самую глупую рецензию ты прочитал на свои работы-выставки. Не цитата, а суть. 

— Если хвалят — приятно. Если говорят "очень красиво" — тоже занятно. 

— Мишель Монтень сказал, что лучший способ что-либо запомнить — постараться об этом забыть. О чем бы ты хотел забыть навсегда? И о чем постоянно приходится помнить? 

— Следующий вопрос!

— Ты — архитектор. Проектируешь виртуальные здания и города. Каким, на твой взгляд, мог быть идеальный город, в котором согласился бы пожить даже я? 

— Это бы был какой-то другой, "золотой", город, отличающийся от наших реальных, земных. Это город, где жизнь вечна и бесконечна: обыкновенный маленький городок, в котором никогда не расстаются близкие люди.  

Из досье. Одесскому художнику Степану Рябченко — 29. Разные его работы выставлялись в престижной лондонской галерее современного искусства Saatchi Gallery, Музее Современного Искусства в Братиславе, Нью-Йорке, Москве, Вене, Вильнюсе и других городах. Степан — номинант премии PinchukArtCentre и лауреат международного фестиваля современной скульптуры Kyiv Sculpture Project. В прошлом году Forbes включил его в рейтинг самых успешных молодых украинцев.

Теги:
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
1 комментарий
Реклама
Последние новости
USD 27.44
EUR 29.28