Торгпред Украины Наталия МИКОЛЬСКАЯ: "Мы должны говорить о торговой агрессии России"

Юлия Самаева 3 марта, 23:01
микольская

Читайте также

Усложнение доступа Украины на внешние торговые рынки — запрет транзита, эмбарго, ограничение продаж отдельных товаров — это часть гибридной войны. Зависимой от экспортных поступлений Украине такие действия со стороны агрессора наносят не меньший непосредственный вред, чем прямые военные столкновения. Однако о наших победах и поражениях на экономическом фронте в правительстве в основном помалкивают. Да и поддержка в бизнес-кругах тоже не всегда есть. К сожалению, до сих пор, когда речь заходит о прямых экономических выгодах, уровень патриотизма у украинцев катастрофически падает. ZN.UA пообщалось с заместителем министра экономического развития и торговли, торговым представителем Украины Наталией МИКОЛЬСКОЙ, которая фактически находится в авангарде торгового противостояния нашей страны с Российской Федерацией. Мы попытались выяснить у замминистра экономики, может ли Киев похвастаться успехами на этом фронте, чего ждать от непредсказуемого врага, осталось ли у нас тайное оружие, которое поможет отвоевать утраченные рынки, и что мы делаем, чтобы найти альтернативы для наших экспортеров.

— Прошлый год не был простым, Украина постоянно сталкивалась с многочисленными ограничениями, запретами, эмбарго со стороны стран-соседей, прежде всего РФ. Конечно, это сказалось и на финансовых результатах наших экспортеров, и на бюджетных поступлениях. О каких потерях мы можем говорить?

— Давайте говорить не о каких-то запретах или эмбарго, а о российской торговой агрессии. Если мы будем говорить только об эмбарго, однозначно не заметим всех последствий и аспектов происходящего. Мы должны говорить именно о торговой агрессии России, этот термин должен появиться в головах нашего бизнеса и должностных лиц, в этом случае мы иначе будем воспринимать и потери нашего экспорта в целом, и действия со стороны РФ. Если вы помните, все началось с января 2016-го, когда РФ в одностороннем порядке приостановила действие нашего с ней соглашения, включив Украину в перечень стран, на товары из которых распространяется продовольственное эмбарго. В тот же день появился приказ, устанавливающий специальную процедуру пересечения российской границы для товаров, следовавших в Казахстан. Но из-за некоторой неопределенности с января по февраль наши товары не только в Казахстан не шли, они вообще не попадали ни в одну из стран, в которые мы экспортировали грузы через РФ.

Если посмотреть на наш экспорт, то исторически в такие страны, как Казахстан, Грузия, Кыргызстан, Таджикистан, Азербайджан, у нас поступало свыше 80% всего экспорта именно через территорию РФ, в некоторые, наиболее уязвимые страны, — более 95%. Именно поэтому по Украине торговое эмбарго ударило значительно сильнее, чем по странам ЕС. Тем более что наши продовольственные товары на рынке РФ занимали значительный сегмент. Когда мы научились работать даже в таких условиях, обеспечив все необходимое, нам решили вообще перекрыть экспорт в третьи страны. Это произошло уже 1 июля прошлого года. Речь идет о запрете сухопутного транзита через территорию РФ в третьи страны относительно всех товаров, по которым ввозная пошлина РФ больше нуля. Фактически о полном запрете транзита, более 90% из которого шло в Казахстан и Кыргызстан.

— Очевидно, с банальным торговым протекционизмом это все не имеет ничего общего. Мы осознаем, какие цели у врага?

— По моему мнению, целей три. Первая — ограничить поступление валютной выручки в Украину, сделав нас финансово более слабыми. Вторая цель — вытеснить украинский продукт с рынков этих стран, заменив их российской продукцией. В большинстве случаев это действительно взаимозаменяемые товары. Третья — дать понять транснациональным корпорациям, имеющим производства как на территории Украины, так и в России, что им следует уходить с украинской земли и развивать производство на той территории, которая может обеспечить им беспроблемный доступ на рынки. Мы все это понимаем.

— Так все же, каковы потери?

— Что мы для себя подсчитали и на какие цифры вышли? Наибольшие потери — это экспорт в Казахстан и Кыргызстан, свыше 40% экспорта утрачено. Но "зацепило" и остальные страны. Если все суммировать, то мы выйдем на цифру около 1 млрд долл. прямых потерь. Акцентирую ваше внимание именно на том, что это прямые потери, то есть только от продажи товаров. Но мы теряем и на рынке сопутствующих услуг, в секторе перевозок и логистики. И все это — на фоне падения промышленного производства в самой Украине и падения ее экспорта в РФ. Так, в прошлом году экспорт в Россию снизился несущественно, но это произошло только потому, что дальше уже падать просто некуда. Фактически сейчас мы поставляем на рынок этой страны только те товары, без которых они объективно обойтись не могут. Остальные или оказались под эмбарго, или пошлины на эти товары поднялись до таких размеров, что продукция стала неконкурентной на рынке, или фитосанитарные нормы РФ не допускают продажи этих товаров.

— Так, может, пора вообще остановить торговые отношения с РФ? Мы же можем ввести дополнительные пошлины, квоты. Можем даже ввести зеркальные санкции и запретить РФ транзит в ЕС.

— На самом деле мы пошли двумя путями. Во-первых, поскольку мы столкнулись с торговой агрессией, то не можем на нее не реагировать. В ответ на их выход из зоны свободной торговли СНГ мы, в свою очередь, тоже приостановили применение к РФ этого соглашения и фактически ввели для их товаров эмбарго на соответствующую, зеркальную, сумму. Это была необходимость. Но в дальнейшем мы должны идти путем обжалования действий РФ в ВТО. Именно подобную позицию мы занимаем.

Транзит — это неприкосновенная свобода в рамках ВТО, базовая и фундаментальная. Ограничение транзита — это наихудшее, что может сделать государство. Должны ли мы идти на такой шаг, вводя зеркальные санкции? Особенно учитывая, что товары, идущие из РФ транзитом через Украину, в основном идут на рынки стран Европейского Союза, которые фактически являются нашими партнерами по ВТО. Сделаем ли мы нашим партнерам лучше, если пойдем на этот шаг?

Кроме того, мы должны помнить, что когда возникла ситуация с блокированием российских грузов, первыми протестовать начали именно украинские водители. Они были против, поскольку теряют заработок на транзите. То есть если мы ответим на действия РФ зеркальными мерами, то потеряем не только поддержку стран — членов ВТО, но еще и валютную выручку, которую получаем от транзита в страны ЕС. А вдобавок ограничим работу нашей транспортной отрасли, которая уже и так страдает от запретов, введенных РФ.

При этом мы осознаем, что ситуация сложная, что идет война, и в любую минуту все может измениться принципиально. У нас есть план, и по решению СНБО мы готовы к ограничению транзита. Но моя позиция как торгового представителя такова, что любые ограничения транзита надо вводить очень осторожно, прежде всего с учетом национальных интересов.

Поэтому иски — это дипломатический, цивилизованный путь. И для нас на самом деле важно получить решение ВТО, что действия РФ незаконны и необоснованны.

— Рассмотрение исков — это долгий путь. Сколько времени понадобится на установление справедливости таким образом?

— Мы уже подали два иска против РФ: первый — относительно вагоностроительного оборудования, второй — относительно транзита. В целом рассмотрение дела в ВТО занимает около двух лет. В обоих наших спорах мы уже прошли первые стадии.

Первый иск уже неплохо продвинулся, однако он отягощен, так сказать, определенными "техническими" аспектами. Но мы должны помнить, что в свое время рынок РФ занимал 40% всего нашего экспорта вагоноремонтного оборудования. То есть это принципиально важно для украинских производителей, тем более что это — естественный рынок для наших вагонов с историческим на них спросом. По этому делу у нас уже сформирована панель, и мы переходим собственно к рассмотрению. Впереди у нас обмен материалами с российской стороной, который будет продолжаться от 6 до 9 месяцев.

Во втором иске по транзиту мы уже провели предварительные консультации с российской стороной. Это — обязательное требование, потому что в ВТО дипломатический путь решения проблем всегда приоритетный, и сначала нужно хотя бы попытаться договориться.

— Речь идет о переговорах, проходивших в ноябре прошлого года? Что там обсуждали?

— Содержание этих переговоров является конфиденциальным. Мы понимаем, что такие переговоры — это возможность для сторон найти какие-то точки взаимопонимания, варианты сотрудничества, позволившие бы избежать прямого конфликта. Будем честно говорить, понимая, какая сложилась ситуация, на какие-либо возможности договориться на этих консультациях мы не рассчитывали. Мирного выхода из этой ситуации не будет. Мы просто прошли этот этап, поскольку не могли от него отказаться. В 20 числах марта мы перейдем во вторую стадию рассмотрения дела и будем настаивать на быстрой процедуре, поскольку вопрос транзита для нас крайне важен.

— Но этот спор все равно продлится минимум до конца года?

— Да, ориентировочно до конца года. И мы должны помнить о возможности апелляционного обжалования. Но я замечу, что аргументация РФ крайне слабая. Даже если они заявят о том, что принимают эти меры, защищая национальные интересы. Потому что с позиции здравого смысла и обычной логики, не углубляясь в юридические аспекты, понятно, что украинское мороженое, следующее в Казахстан, не представляет угрозы РФ, потому что оно просто перевозится по территории этой страны. Кроме того, мы уже сформировали пул стран-торговых партнеров, которые нас поддерживают в этом вопросе. Это как страны, которые защищают системные интересы ВТО и убеждены, что свобода транзита неприкосновенна, так и те наши партнеры, которые также страдают от запретов РФ.

— Кто именно готов поддержать Украину в данном конфликте и каким образом?

— Мы говорим о тех странах, которые публично поддерживали нашу позицию относительно запрета транзита на разных заседаниях. Среди них Канада, США, Япония, Австралия, Швейцария. Как правило, страны ЕС, напрямую заинтересованные в возобновлении транзита. Также в отдельных аспектах нас поддерживают Корея и Турция. Конечно, РФ будет отстаивать свою позицию. Но мы уверены в своих силах. Мы наконец-то начали использовать услуги профессиональных консультантов для отстаивания своих интересов, с нами сейчас сотрудничают юристы, у которых значительный опыт работы в аналогичных громких делах в ВТО.

— Мы знаем, что готовится и третий иск против РФ. Каких вопросов он коснется?

— Он затронет запреты, которые были введены относительно наших продуктов питания и некоторых промышленных товаров. Собственно, относительно якобы их несоответствия техническим нормам или фитосанитарным требованиям РФ.

— Эти запреты появились не вчера, почему мы так долго медлили с подготовкой этого спора?

— Дело в том, что если мы говорим о вагонах и железнодорожном оборудовании, то речь идет о довольно узком сегменте. И нам легко было найти общий язык с нашими производителями, предоставившими нам хорошую доказательную базу, чтобы подготовиться к делу и сформировать нашу позицию. Относительно транзита мы доказательную базу также смогли собрать довольно быстро. А вот с решением вопросов с санитарными ограничениями доступа на рынки РФ продуктов питания и некоторых промышленных товаров все сложнее. Не все как украинские, так и международные компании готовы идти в этот спор. Мы их не осуждаем. Эти компании присутствуют на рынке РФ с какой-то другой продукцией и опасаются, что потеряют возможность и ее сбыта. Они понимают, что это политические решения, поэтому ожидают очередных неприятных сюрпризов со стороны РФ, которые в дальнейшем усложнят их работу. Это не измена. Даже те компании, которые де-юре нам не предоставляют документы, де-факто с нами сотрудничают, делятся необходимой информацией и т.п. Но, учитывая широкий спектр товаров и значительное количество пострадавших участников рынка, много времени у нас занимает формирование четкой позиции Украины по этим запретам.

В действительности все дела, касающиеся именно технического регулирования и санитарных ограничений, как подтверждает и практика рассмотрения подобных споров в ВТО, непростые именно с точки зрения доказательства. Поэтому мы решили, что остановимся именно на тех видах продукции, относительно которых у нас есть хорошая доказательная база и поддержка производителей, поскольку от них потом могут понадобиться дополнительные документы. Мы должны понимать, что цель этого иска не только доказать неправомочность действий РФ, но и продемонстрировать всем, что наши продукты действительно качественные, безопасные, отвечают требованиям технического регулирования, и их можно покупать.

Более того, все эти иски показывают не только РФ, но и остальным нашим партнерам, что мы готовы отстаивать собственные интересы, знаем, как это сделать, и не будем терпимы к каким-либо нарушениям относительно наших товаров. За последние два года, когда в ВТО поняли, что позиция Украины изменилась и стала жесткой и принципиальной, многие вопросы стали решаться сразу, еще на этапе переговоров, не доходя до споров.

— Мы помним, что в прошлом году возникали проблемы не только с РФ. Почему-то Беларусь и Молдову не напугала принципиальность Украины — они тоже ограничивали доступ наших товаров на свои рынки.

— В истории с ограничениями, которые ввела Беларусь, у нас, на мой взгляд, была довольно быстрая и адекватная реакция на их действия. Ситуация с Беларусью показала, с одной стороны, что даже наличие политического диалога не является залогом того, что в торговле не возникнут проблемы, а с другой — что мы можем быстро реагировать на такие ситуации.

Ситуация с Молдовой была другой. Но свою роль в этом сыграла и позиция украинских производителей. Размер введенных Молдовой квот разрешал нашим основным производителям поставки, удовлетворявшие их первичный спрос. Расти и развиваться они однозначно не могли, но значительный ущерб им причинен не был. В основном удар пришелся по новым игрокам или по тем поставщикам, которые выходят на рынки Молдовы время от времени, не имея там собственных дистрибуционных сетей. Понимая это, мы пошли путем переговоров и добились снятия введенных запретов с начала этого года. Конечно, мы не получили в прошлом году столько, сколько могли бы, но по основным позициям свои объемы взяли. Понимая, каким было политическое давление на Молдову, чтобы она эти ограничения продлила, то, что их таки отменили, — это все же победа.

Для нас эта ситуация стала наукой. Мы поняли, что должны научиться быстро реагировать. Мы уже разработали алгоритм разного реагирования на различного рода ограничения, которые могут применяться как странами — членами ВТО, так и нашими торговыми партнерами, в ВТО не входящими. В частности, мы не позволим таким странам вступать в ВТО до тех пор, пока у нас с ними возникают торговые проблемы. Например, вступление Казахстана в ВТО дало нам возможность решить проблемы, не решавшиеся годами, и возобновить поставки молока и мяса из Украины. Таким же образом мы должны действовать сейчас, когда Беларусь хочет вступить в ВТО. Конечно, это не всем нравится. Иногда проще принять политическое решение и вообще не вмешиваться, но если мы хотим защитить интересы украинских экспортеров, не можем реагировать иначе.

— Сколько политики в вашей работе? Потому что торговли в ней уже немного. И как влияет политика государства, позиция правительства на те процессы, о которых мы говорим?

— Торговая агрессия — это априори не связанное с экономикой явление. Это не какие-то барьеры в торговле или преграды, которые можно устранить, это реальная торговая война. А это означает, что как только ты справился с одним барьером или преградой, для тебя сразу создадут другой. В этом мы убеждаем всех наших производителей и партнеров в ВТО.

— Как реагирует ВТО на происходящее?

— На самом деле в ВТО не очень любят, когда поднимаются вопросы политики. Это организация торговой дипломатии. Мы готовили расчеты, презентации. Мы шаг за шагом показывали, что происходит, какова хронология событий, какое влияние все это оказывает на нашу экономику. Уже по состоянию на сегодняшний день могу сказать, что в ВТО понимают, что речь идет именно о политической агрессии со стороны РФ. И что с вопросами торговли все происходящее в действительности не имеет ничего общего.

Кроме того, нашим партнерам стало понятно, что держаться в стороне они не смогут. Поскольку все эти приказы о запрете транзита сформулированы таким образом, что касаются не только украинских, но и в целом всех товаров, транзитом идущих через нашу страну. Это означает, что в дополнение к торговой агрессии РФ пытается разрушить экономику страны. Уничтожить традиционные потоки товаров, формировавшиеся десятилетиями. Мы же понимаем, что за один день всего этого не изменить, не договориться, не найти новые рынки. Поэтому для нас было важно показать нашим партнерам, что именно происходит и какие это будет иметь последствия. А главное — показать это все украинскому бизнесу. Простите, но во многих компаниях еще были иллюзии относительно того, что они смогут сотрудничать с РФ. Они пытались продолжить это сотрудничество любой ценой, искали пути, как внести поправки в список, протащить какие-то отдельные решения, договориться, найти контакты в правительстве РФ. Попросить Казахстан и Киргизстан, чтобы они обратились к РФ с просьбой исключить их товары из списка.

— Бизнес и патриотизм в действительности редко пересекаются...

— Да, но если мы имеем дело с торговой агрессией, то должны объяснить нашим производителям, что последующие шаги таких партнеров предусмотреть невозможно. Завтра вам разрешат транзит в Киргизстан, но запретят его в Таджикистан, введут дополнительные пошлины или просто остановят ввоз вашего товара из-за фитосанитарного несоответствия. Поэтому мы незамедлительно даем нашим производителям понять, что надо как можно скорее переориентироваться с рынка РФ на другие рынки. На сегодняшний день каждая украинская компания, даже из тех, которые были очень связаны с рынком РФ, ищут выходы на рынки третьих стран. Даже вагоностроительное оборудование, которое традиционно и годами фактически производилось только для рынка России, уже в этом году пошло на рынки ЕС. Конечно, их потери не компенсированы, но какими эти потери могли бы быть, если бы они все еще ориентировались только на российский рынок?

Сложившаяся ситуация фактически заставила всех нас еще раз задуматься над альтернативными путями транзита, которые бы обходили РФ. В частности для поставок в Китай. До этого момента все разговоры о "шелковом пути" так или иначе учитывали транзит через РФ. Теперь все понимают, что это невозможно и надо искать другие пути. В частности, думать о развитии портов, развитии паромных переправ, доступе к рынку новых операторов, стимулировании конкуренции, которая сделала бы услуги дешевле, создании инфраструктуры и т.п.

— Украине следует задуматься не только над поиском новых рынков и путей транзита, но и над самой структурой экспорта. Мы фактически из года в год экспортируем только сырье, что с этим делать?

— Мы понимаем, что товары с большей добавленной стоимостью дают большие поступления и ускоряют развитие сопредельных отраслей. Стимулирование экспорта таких товаров — одна из наших задач, так же, как и увеличение доли представителей среднего бизнеса среди экспортеров. Крупные предприятия приносят обычно больший объем валютной выручки, но и средние предприятия могут давать значительный прирост, поскольку у них больший потенциал для развития. Кроме того, мы понимаем, что без инвестиций сдвинуть все это с места невозможно, поэтому привлечение инвесторов в экспортные отрасли для нас в этом году сверхважный вопрос. Поскольку каждое производство готовых товаров или продукции переработки нуждается в модернизации производств, которая невозможна без инвестиций.

В этом году мы планируем завершить переговоры о зонах свободной торговли, утвердить наконец Экспортную стратегию и с помощью Офиса по продвижению экспорта интенсифицировать практическую работу по выводу украинского производителя на внешние рынки. Уже могу сказать, что те торговые миссии, которые были организованы, дают хороший практический результат как при заключении торговых контрактов, так и при привлечении инвестиций. Это практические и очень эффективные вещи.

— Эти практические вещи вряд ли окажут системное влияние без такого долгожданного документа, как Экспортная стратегия. Почему она так долго разрабатывается, когда ее ждать и не повторит ли она судьбу остальных многочисленных стратегий, которые только пишутся, но никогда не выполняются?

— Мы рассчитываем, что уже в марте представим два документа — Дорожную карту стратегического развития украинского экспорта и акт КМУ о собственно экспортной стратегии. Оба документа содержат планы действий с конкретными задачами, ответственными лицами и сроками. Мы двигались по методологии Международного центра торговли (ІТС) — это организация, создававшая аналогичные стратегии для многих стран. Но в процессе работы мы поняли, что эта методология должна быть адаптирована к нашим реалиям. Если бы мы не прибегали к этим адаптациям, то еще в прошлом году у нас была бы готовая, но недейственная стратегия. Например, ІТС не определяет приоритетные рынки для стран, там определяют так называемые недоторгованные рынки. То есть на основании математической модели рассчитывают, на каких рынках у страны есть потенциал для расширения экспорта. Но мы должны учитывать не только "недоторгованные" рынки, но и приоритетные. Например, те, на которых действуют соглашения о зонах свободной торговли. Или те, которые могут быстро расти и увеличивать потребление, причем потребление тех основных продуктов, которые мы экспортируем.

Поэтому выходить мы будем со списком приоритетных рынков, более того, к каждому из них будет отдельный план действий. Это не означает, что остальными рынками мы не будем заниматься, у нас есть исторические рынки, которые дают нам красивую финансовую подушку, но сосредоточимся на тех рынках, на которых наши возможности можно расширить.

Эти два документа дадут нам видение того, где мы находимся в мировой торговле и куда нам двигаться дальше. На основании этой стратегии будут созданы секторальные и региональные стратегии, проведены тренинги в регионах. Также мы надеемся, что эта стратегия побудит украинские ассоциации создать свои стратегические документы, чтобы они для себя тоже четко понимали, каковы приоритеты их деятельности, на какие выставки им следует ездить, на какие рынки обратить внимание, какие преграды стоит преодолеть прежде всего. Учитывая, что мы пропагандируем инклюзивность и обнародуем весь механизм того, как готовили эти документы, компании-экспортеры смогут его потом использовать для разработки собственных стратегий. Поскольку, к сожалению, даже у мощных экспортеров в Украине до сих пор нет таких стратегических документов. Путь долгий, но необходимый, если мы хотим воспитать новое поколение профессиональных экспортеров, которые умеют разрабатывать практические, полезные в работе документы.

Собственно, мы надеемся, что и наш пакет документов, в отличие от остальных стратегий, будет действительно полезным в работе и будет выполняться. Мы не случайно привлекаем к обсуждению бизнес, чтобы он в дальнейшем контролировал выполнение выписанных задач и даже после изменения команды требовал от наших преемников воплощения предусмотренных мероприятий. Поскольку основная аудитория нашей стратегии — это именно бизнес.

Теги:
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 26.59
EUR 28.96