Нил Вокер: "Территория за контактной линией – это Украина"

Алла Котляр 3 февраля, 23:01
вокер

Читайте также

Сегодня в Украине работают 18 различных агентств и фондов ООН. 

Своей деятельностью эта международная организация охватила фактически все аспекты реакции на кризисную ситуацию, кроме миротворческого. С позицией ООН можно соглашаться или нет, подвергая критике отдельные шаги и заявления. Однако не учитывать ее нельзя.

По причине того, что заявленные украинские реформы по большей части оказались мыльным пузырем, а президент, "благодаря" коррупционным скандалам в ближнем кругу теряет  доверие, — Украина все больше становится объектом. Как следствие, эффективного лидерства и продуманной инициативы у власти на сегодня, увы, нет. Президент, премьер и Рада никак не могут определиться с тем, что делать дальше — воевать или договариваться, отсекать неконтролируемые территории — или продолжать играть в замороженный "Минском" конфликт. 

К принятию нужных решений Украину мягко, но настойчиво подталкивают международные сообщества. Кому и насколько нужных — вопрос, потому как вести откровенный диалог с обществом на этот счет украинская власть так и не научилась. Хотя заявления ООН порой выглядят странно и воспринимаются неоднозначно, очевидно, что в верхах подковерный процесс идет. Об этом свидетельствует, например, недавно принятый Правительственный план по реинтеграции неподконтрольных территорий Донбасса, наделавший много шума, в том числе и в связи с появлением нового термина "эффективный контроль" вместо "временно оккупированных территорий". По нашей информации, план готовился при поддержке ООН, хотя организация почему-то не захотела подтвердить данный факт официально.

О деятельности ООН в Украине в эксклюзивном интервью ZN.UA рассказал координатор систем ООН в Украине Нил Вокер. 

— Г-н Вокер, какова реакция международного сообщества на ситуацию на востоке Украины, в частности в Авдеевке

— Международное гуманитарное сообщество выпустило пресс-релиз с призывом немедленно прекратить боевые действия. Мы сделали это после того, как был проведен анализ с целью выяснить, насколько серьезен этот кризис. 

Важно помнить, что первейшая обязанность по оказанию гуманитарной помощи лежит на правительстве. Мы встречались с министром МинВОТ Вадимом Чернышом и обсуждали эти вопросы. Сразу по окончании встречи министр вместе с премьер-министром отбыли на восток Украины, чтобы оценить ситуацию на месте. 

Я не уполномочен оценивать, кто и каким образом нарушает режим тишины, но в ситуации такого кризиса первым шагом к решению должно быть фактическое прекращение огня. 

Помимо трагических людских потерь, в результате боевых действий угроза возникает для целого ряда объектов гражданской инфраструктуры — Донецкой и Верхнекальмиусской фильтровальных станций 

и Авдеевского коксохимического завода. Когда вокруг этих объектов идут бои, восстановительные работы проводить невозможно. Опасность возникает не только в связи с тем, что прекращено водо- и электроснабжение. В связи с возможным повреждением коксохимического предприятия и очистных сооружений могут возникнуть более долгосрочные экологические риски. Поэтому представители международного сообщества немедленно провели внутреннюю встречу, а также встретились с украинским правительством и ознакомились с его планами — реакцией на эти события. Затем мы подняли вопрос на международном уровне, призвав все стороны к немедленному прекращению боевых действий. 

Мы также попросили правительство составить список острых потребностей, чтобы оказать срочную помощь пострадавшему населению. 

Для этого, после встречи с правительством, продолжила работу техническая группа, чтобы определить, кто и чем будет заниматься. Так что в этой ситуации реакция со стороны международного сообщества была быстрой — как на уровне призыва к немедленному прекращению огня, так и в отношении предоставления гуманитарной помощи.

— План гуманитарного реагирования для Украины на 2017 год предусматривает 214 млн долл. для помощи людям, пострадавшим в результате конфликта в Донбассе. Запрос, о котором вы упомянули, — это просьба о дополнительной помощи?

— Я бы не стал называть эту помощь дополнительной. Можно считать это частью нашего Плана гуманитарного реагирования на 2017 год. Мы просто спросили о том, какие есть потребности, и найдем возможность их удовлетворить. 

В ситуации любого кризиса, особенно гуманитарного, потребности могут изменяться. Поэтому нам нужно будет корректировать планы в соответствии с потребностями, возникшими на данный момент, и с общим циклом планирования. 

План гуманитарной помощи-2017 был запущен в декабре 2016-го в Киеве, Женеве и Нью-Йорке. В нем предусмотрены три основных направления деятельности. Первое — это защита людей. Сюда входит, например, юридическая помощь, обеспечение документами, защита гражданского населения от обстрелов, мин и неразорвавшихся боеприпасов, защита женщин от насилия, связанного с конфликтом. Второе направление — оказание чрезвычайной помощи, в том числе предоставление жилья, медикаментов, продуктов питания и, в контексте здешнего климата, — обеспечение теплом. 

Третье направление — усиление жизнестойкости пострадавшего от конфликта населения. Здесь предусмотрены меры, помогающие людям встать на ноги. Например, обеспечение занятости и трудоустройство. Все это, в общем-то, — лишь небольшая часть Плана. Но она в значительной степени связана с деятельностью по восстановлению и укреплению мира. 

Деятельность по восстановлению в основном проходит под руководством правительства и сосредоточена на подконтрольных Украине территориях. Гуманитарная деятельность больше сосредоточена в районах вдоль "линии разграничения". В контексте Украины очень важно, чтобы гуманитарное реагирование и работы по восстановлению начинались одновременно.

Позвольте продемонстрировать масштабы этих двух типов помощи. В Плане гуманитарного реагирования на 2017 год заложено
214 млн долл. необходимой со стороны международного сообщества помощи. В то же время по планам деятельности по восстановлению требуется 1,5 млрд долл. 

Гуманитарная помощь — это стопроцентно грантовая помощь нуждающимся в ней людям. Деятельность, связанная с восстановлением, будет профинансирована из различных источников — как со стороны правительств, так и в форме кредитов и грантов. 

— Насколько международными донорами были профинансированы предыдущие планы — 2015-го и 2016 годов? И с чем было связано недофинансирование? 

— И в 2015-м, и 2016 годах мы призывали мировое сообщество и доноров выделить для Украины около 300 млн долл. Получили — 200 млн и 100 млн долл. соответственно. Почему так произошло? Прежде всего, нужно понимать, что за финансирование гуманитарной помощи в мире существует очень жесткая конкуренция. Это, в общем-то, понятно, принимая во внимание потребности других стран, — Сирии, Ирака, Йемена, Афганистана и т.д. 

В 2015-м боевые действия в Украине проходили весьма активно — и под Дебальцево, и в других местах. В памяти также были свежи события 2014-го, в том числе сбитый малазийский "Боинг" с гражданскими пассажирами и ожесточенные боевые действия.

Но в конце 2015-го характер боевых действий в Украине изменился. И перестрелки, в общем-то, были сосредоточены вдоль узкой линии разграничения, как и потребности в гуманитарной помощи. 

Кроме того, есть большие отличия между кризисом в Украине и в других странах. Например, в Украине нет лагерей для беженцев, в которых люди жили бы в ужасных условиях. Подавляющее большинство ВПЛ так или иначе были приняты местными сообществами на остальной территории Украины. Нужно смотреть и на положительные стороны. Для меня одна из самых сильных — это солидарность украинского общества, в частности, в поддержке ВПЛ.

Нет в Украине и межрасовых, этнических и религиозных различий, как в других странах. Так что международные новостные агентства, ТВ-каналы, такие как CNN, ищут новости в других местах. Именно поэтому в 2016 году обеспечение гуманитарных потребностей в Украине было даже не таким, как в 2015-м. В связи с этим наши действия направлены на усиление коммуникации в Брюсселе, Нью-Йорке, Вашингтоне, Женеве, чтобы люди больше знали о том, что происходит в Украине, чтобы получить для нее дополнительную поддержку.

Мы также оказываем поддержку в развитии потенциала негосударственных организаций в Украине, чтобы они могли делать больше и лучше то, что они уже делают. 

И мы очень мягко, но настойчиво подталкиваем правительство Украины к тому, чтобы оно предпринимало все необходимые меры для поддержки нуждающегося населения. 

— И как вы оцениваете сотрудничество по решению гуманитарных проблем на востоке страны? В чем украинское правительство могло и должно было быть более эффективным?

— У нас есть конкретные примеры, где, мы уверены, правительство должно делать больше. Обычно я правительство не обсуждаю, поскольку считаю, что лучше и эффективнее — работать с ним непосредственно. Но мы, в частности, очень серьезно обеспокоены и не раз поднимали вопрос по поводу прекращения соцвыплат и пенсий. В некоторых случаях, когда людей исключали из списков выплат, такие действия нарушали даже украинские законы, не говоря уж о международных. И мы настаиваем, что все граждане имеют право на соцвыплаты, независимо от того, где они живут, являются ли пенсионерами или ВПЛ. 

Я хочу подчеркнуть, что мы добились существенного улучшения условий на пунктах перехода через линию разграничения. Я считаю очень важным лично напоминать членам правительства, что ежемесячно ее пересекают от 700 тыс. до 900 тыс человек. Это очень непросто и рискованно. 

Мне самому не раз приходилось пересекать КПВВ, чтобы оценить ситуацию на местах с обеих сторон. Очень часто там можно увидеть длинные очереди, состоящие в основном из пожилых людей. Они сидят в машинах, на холоде, и ждут. 

КПВВ часто находятся в отдаленных местах, где нет никакой инфраструктуры — ни заправок, ни какого-либо укрытия, ни даже туалетов. С дороги сойти нельзя: там неразорвавшиеся боеприпасы и мины. Было несколько случаев, когда на них наезжали автобусы, которые, пытаясь объехать очередь, сворачивали на обочину. 

Гуманитарные принципы, о которых мы здесь говорим, — это свобода перемещения людей и товаров. В наших беседах с правительством нам удалось добиться некоторого успеха в понимании того, что такую свободу необходимо обеспечивать. Все эти 700–900 тысяч человек, ежемесячно пересекающих линию разграничения, считают Украину своим домом, поскольку их родственники живут по обеим сторонам контактной линии. Мы хотим поддержать их, ведь именно это и означает быть украинцами. Два успешных примера: правительство увеличило вес товаров, которые человек может переместить через линию разграничения, а также предприняло меры по сокращению времени ожидания на КПВВ. 

— Вы имеете в виду Правительственный план по реинтеграции неподконтрольных территорий Донбасса, подготовленный МинВОТ? 

— Мы приветствуем его принятие. В поддержку плана УВКБ ООН даже выпустило очень позитивный пресс-релиз.

— Некоторыми народными депутатами и общественностью План был воспринят весьма неоднозначно. "Самопоміч" даже назвала его госизменой, примирением и налаживанием диалога с сепаратистами и оккупантами. Споры ведутся также вокруг определения статуса не контролируемых Украиной территорий Донбасса. Так в интервью "УП" В.Черныш, пожалуй, впервые озвучил понятие "эффективный контроль" вместо временно оккупированных территорий. В чем смысл этого термина, и каким образом это связано с санкциями против РФ?

— Это хороший вопрос. Но я хочу ответить на него несколько по-другому. Я не могу комментировать заявления политических партий. Я могу говорить только о том, что является четкой позицией ООН. Прежде всего хочу сослаться на резолюцию Совбеза ООН 68/262 "О территориальной целостности Украины". Как представитель Генерального секретаря ООН в Украине, могу сказать: наша позиция заключается в том, что территория за контактной линией продолжает оставаться территорией Украины. Никакого другого ответа нет. Это — Украина.  Я осуществляю свою работу в районах, находящихся вне контроля правительства, как представитель Генерального секретаря ООН в Украине, а также в качестве Координатора по гуманитарным вопросам. 

Естественно, чтобы наша работа была эффективной, нам приходится работать с де-факто властями. Но, как профессионалы в этой сфере, мы гордимся тем, что обеспечиваем поступление помощи именно тем гражданам Украины, которые в ней нуждаются, и знаем, как это сделать. 

С нашей точки зрения, План по реинтеграции — это проявление уважения к украинскому народу, к праву людей быть украинцами и иметь преимущества от этого. 

Я хотел бы подчеркнуть, что некоторые элементы Плана действительно очень полезны.

Там идет речь о том, каким образом можно оказать помощь жителям Украины, живущим за линией разграничения. Они должны иметь доступ к юридической помощи и административным услугам. Позиция украинского правительства состоит в том, что если оно не может оказать эти услуги непосредственно по месту проживания людей, вне сферы правительственного контроля, значит, их нужно предоставлять как можно ближе к этим регионам. Цель — облегчить жизнь всем жителям Украины, независимо от того, где они живут. 

Обсуждение политических вопросов в мои полномочия не входит. Их должны решать сами украинцы. Я подхожу к этим вопросам с позиции международного гуманитарного права, права по защите прав человека, а также резолюции ООН, подтверждающей территориальную целостность Украины. А также — с позиции своей 30-летней работы в странах в условиях кризисов и на основании двух с половиной лет работы в Украине, где я вижу вдохновляющую солидарность украинского общества по отношению к ВПЛ, независимо от того, куда или откуда они приехали. 

— Насколько сегодня вы вовлечены в процесс подготовки к принятию Закона Украины о гуманитарной помощи в кризисных ситуациях, разработанного еще в 2015 году при активном участии ООН? 

— Мы действительно предоставили очень большую техническую помощь в разработке этого закона, основываясь на международном гуманитарном опыте и законодательстве. Украина — одна из немногих стран, где международная помощь, включая гуманитарную, облагается налогом. Я вынужден признаться, что несколько разочарован тем, что закон до сих пор не был принят. Но, опять же, мы не можем оценивать принятие или непринятие этого закона с политической точки зрения. Единственное, что можем и будем делать, так это обращаться к депутатам Верховной Рады и стимулировать их к тому, чтобы они обратили более пристальное внимание на этот закон и на то, как он сможет помочь украинцам, нуждающимся в помощи. 

К слову, международное сообщество обеспокоено позицией Минсоцполитики в связи с соцвыплатами и пенсиями. 

При этом мы очень тесно и плодотворно сотрудничаем с другими органами, в частности с МинВОТ, МИД и различными правоохранительными органами, которые, в общем-то, осознали всю важность гуманитарной деятельности и ее обеспечения.

Я также являюсь руководителем группы всей гуманитарной деятельности в Украине, в которую входят различные органы и организации, такие как МКК, Фонд Ахметова, национальные и международные неправительственные организации, агентства ООН и т.д. Мы можем сказать, что международное сообщество имеет единую скоординированную позицию по работе с правительством. Мы очень активно и успешно сотрудничаем с отраслевыми министерствами и другими госорганами в случаях, когда нам необходима их поддержка и участие. 

Однако вынужден заметить, что есть еще напряженность в отношениях с некоторыми государственными органами в плане понимания ими того, что необходимо сделать и каким образом. Буквально неделю назад я направил письмо премьер-министру В.Гройсману с просьбой возглавить рабочую группу, которая состояла бы из представителей различных министерств и госорганов, непосредственно занимающихся вопросами гуманитарной помощи, а также 5–6 представителей МКК, неправительственных организаций, ООН и донорского сообщества. 

У нас есть и вопросы, которые мы хотели бы поднять и которые премьер-министр мог бы поставить перед представителями госорганов, занимающихся вопросами гуманитарной помощи. 

— Вы говорили о работе на неподконтрольных Украине территориях. Насколько агентства ООН чувствуют там себя свободно? Что удается сделать, а что — нет, какие есть проблемы и как вы оцениваете ситуацию там?

— Это непросто. Мы ограничены в своих действиях. Очень важно, чтобы де-факто власти знали: мы не являемся какой-либо политической силой, а находимся там для того, чтобы помогать удовлетворению потребности людей в гуманитарной помощи. Когда мы говорим, что будем делать то-то и то-то, они должны убедиться — вот он, результат. Мы очень внимательно определили виды деятельности, в которых были уверены, что мы их выполним. Кроме того, мы обязаны обеспечить, чтобы наша деятельность и ее результаты попали именно к людям, находящимся в самом тяжелом положении. Когда они нам помогали в этой работе, мы обязательно их благодарили за возможность провести нашу деятельность в помощь украинцам.

Этот конфликт очень политизирован. Кроме того, он сопровождался активными боями, посему вызывает сильные эмоциональные реакции. Поэтому мы очень осторожно ведем свою деятельность. Наша цель состоит в том, чтобы обеспечить потребности людей, нуждающихся в помощи, и при этом не вовлекаться в политические обсуждения. Наши руководящие принципы понятны. Это международное гуманитарное право, права человека, соответствующие резолюции Генассамблеи, личная честность и порядочность наших сотрудников и спокойный подход к выполняемой работе. 

— Есть ли у вас сейчас доступ на оккупированные территории Крыма?

— Проблема доступа в Крым состоит в том, что для поездки туда, нам необходимо получить российскую визу. Поэтому вопросы, связанные с возможными визитами или их отсутствием, постоянно обсуждаются на очень высоком уровне — как здесь, на уровне правительства Украины, так и в Нью-Йорке. В декабре была принята еще одна резолюция по вопросам соблюдения прав человека в Крыму. Команда наших сотрудников готова к оказанию помощи, если будет принято решение о том, что такая деятельность необходима. 

— По словам П.Жебривского, Донецкое агентство регионального развития (ДАРР) должно стать централизованной закупочной организацией, через которую будут реализовываться все инфраструктурные проекты в Донецкой области. Как вы оцениваете создание нового агентства? Не станет ли оно некоей "черной дырой", масштабы коррупции в которой не будут идти ни в какой сравнение с "мелкими" кражами местных чиновников? Как этого избежать? 

— Я оптимистичен как по поводу ДАРР, так и такого же органа в Луганской области. Гарантий, естественно, в таких случаях нет и быть не может. Но это многообещающий проект, связанный с восстановлением. Для возможной деятельности по восстановлению районов, подконтрольных украинскому правительству, на востоке Украины есть достаточно много источников финансирования. Я уже упоминал, что сюда можно включить как средства со стороны правительств, так и со стороны международных финансовых учреждений — таких как Всемирный Банк, ЕБРР. Кроме того, могут быть предоставлены двусторонние гранты, как, например, они уже были предоставлены ЕС, Японией, США, ООН. В некоторых случаях эти средства просто не могут фактически быть преобразованы в расходы из-за опасений по поводу бюрократии или коррупции. 

Мы учитываем несколько аспектов, по которым можно оценивать успех или неуспех такой модели. Прежде всего — каков мандат и легальный статус такой организации? Следующий важный вопрос — кем являются лица, составляющие эту организацию? Поэтому мы хотим видеть правильную юридическую структуру и прозрачный, честный процесс принятия на должности лиц, которые будут этой организацией руководить и управлять. ООН оказывала помощь в обеспечении и решении именно этих вопросов. Пока я не могу сказать, что все они решены и все наши пожелания учтены и реализованы, но мы движемся в этом направлении. 

— Не распылятся ли средства между параллельными структурами? Насколько мне известно, В.Черныш для этих целей также создает мультитрастовый фонд. 

— Многопартнерский целевой фонд (MPTF) был создан на уровне центрального правительства. Это отличный от ДАРР инструмент. Они не являются взаимоисключающими. Напротив, должны дополнять друг друга. ДАРР будет управлять правительственными средствами, выделяемыми на регион. А мультипартнерский целевой фонд создается как раз для того, чтобы упростить процедуру предоставления необходимых средств, которые будут потрачены на какие-либо цели, согласованные с целями украинского правительства. 

— Какова роль Управления ООН по обслуживанию проектов (ЮНОПС), открытие представительства которого в Киеве недавно было согласовано с Кабмином? Что это означает для Украины? 

— На Востоке Украины сегодня представлены 11 агентств ООН: Продовольственная и сельскохозяйственная организация (ФАО), Международная организация по миграции (МОМ), Программа развития (ПРООН), Фонд в области народонаселения (ЮНФПА), Верховный комиссар по делам беженцев (УВКБ), Детский фонд (ЮНИСЕФ), Управление по координации гуманитарных вопросов (УКГВ), ООН по правам человека Миссия по наблюдению в Украине (УВКПЧ HRMMU), "ООН-Женщины", Всемирная продовольственная программа (ВПП), Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).

Многие из этих агентств действовали в Украине буквально с момента обретения ею независимости. Другие открылись и стали активными с момента возникновения кризиса. У каждого из них есть как свой мандат, так и своя сфера знаний и опыта. Кроме того, есть агентства, работающие на уровне всей страны. В национальном масштабе действуют 18 различных агентств и фондов. 90% сотрудников этих агентств — национальные кадры. 

ЮНОПС — последнее агентство, которое сюда зашло и начинает действовать. В ноябре прошлого года был подписан меморандум, фактически подтвердивший открытие представительства. Сейчас ЮНОПС ждет формальной аккредитации в Украине со стороны МИД, после чего станет одним из агентств системы ООН в Украине. 

Конкретная сфера знаний и опыта этого агентства состоит в управлении организацией крупных инфраструктурных проектов. Надеюсь, что в течение нескольких ближайших месяцев будет назначен руководитель этой организации, и она сможет приступить к непосредственной деятельности. 

Хотел бы подчеркнуть, что в своей деятельности в Украине ООН охватила фактически все аспекты реакции на ситуацию кризиса, кроме миротворческого. 

Например, наше агентство по правам человека выпустило 16 отчетов по вопросам соблюдения прав в Украине. В них шла речь о нарушениях прав человека как со стороны России, так называемых фактических органов власти, и в некоторых случаях — со стороны ВСУ и добробатов. Такие отчеты — важный голос правды. 

Hаши сотрудники работают в различных гуманитарных сферах по всей линии разграничения. Масштабную деятельность мы проводим именно в плане начального восстановления, особенно на контролируемых территориях. Кроме того, мы активно поддерживаем вопросы реформы и развития. Конкретные примеры можно найти в области закупок лекарственных средств. Техническая помощь ООН была сильным элементом поддержки усилий правительства по приобретению нужных лекарств по лучшей цене.

И хотя миротворческие войска не были предоставлены, необходимо видеть более широкую картину. ООН поддерживает работу миссии ОБСЕ в Украине. Это не уникальная ситуация. Во многих регионах ООН действует совместно с региональными организациями. Сотрудники миротворческих агентств ООН неоднократно предоставляли техническую помощь и консультации сотрудникам ОБСЕ. Мы также поддерживаем действия по обеспечению минной безопасности на востоке Украины. 

Я привожу такое детальное описание, поскольку считаю важным подчеркнуть: ООН оказывает проактивную поддержку Украине — от уровня принятия резолюций и решений Совбеза до фактической гуманитарной деятельности на местах. И я горд, что именно меня выбрали руководить командой, действующей в Украине. Я также счастлив работать с украинцами. Я очень ясно вижу, что они не только реагируют на кризис, но и прилагают большие усилия к тому, чтобы реформировать свою страну. Именно украинская сторона должна быть во главе всех этих изменений. И ООН оказывает в этой работе всевозможную помощь. 

 

Теги:
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 26.92
EUR 29.09