В защиту Беловежских соглашений, или Когда же умер СССР?

Виталий Крюков 9 декабря 2011, 17:54
soglasheniya.jpg
ru.wikipedia.org

Читайте также

В череде значимых событий и дат распада СССР подошло и двадцатилетие Беловежских соглашений — как события, и Соглашения «О создании Содружества Независимых Государств» (далее — Беловежские соглашения) — как международно-правового акта. К сожалению, приходится констатировать, что не только современники, но и непосредственные участники и даже главные действующие лица тех событий фактически не представляли, да и до сих пор не представляют себе сути того, что именно они в международно-правовом аспекте совершили 8 декабря 1991 г.

Фактически общепризнанным является то (как это, например, обозначено в Википедии), что «Беловежское соглашение… ознаменовало прекращение существования Союза Советских Социалистических Республик», то есть именно его существование «как субъекта международного права и геополитической реальности». И это при том, что никаких юридических оснований для такого утверждения как раз и нет (о чем ниже)!

Иногда прекращение правосубъектности СССР связывается с другими юридическими актами и фактами, в частности, с ратификацией Беловежского соглашения его подписантами (они же — государства-преемники). С этим согласиться трудно, поскольку в самом этом документе вообще нет никакого установления о порядке его вступления в силу, а внутреннее законодательство стран-правопреемников СССР еще не содержало корреспондирующих норм национальной имплементации. Вместе с тем и его ратификация во времени растянулась более чем на три года, а момент перехода правопреемства, в соответствии с международным правом, — именно момент, а не длящееся действие.

Статья 11 Беловежского соглашения вроде бы установила момент прекращения юрисдикции СССР для его участников — с момента подписания (не ратификации!) каждым государством-преемником. Статья же 14 установила, что «деятельность органов бывшего Союза ССР на территориях государств-членов Содружества прекращается», но без указания даты этого «прекращения». Что, вообще-то, весьма юридически «коряво»… Тем более с учетом того, что для каждого из его подписантов оно вступало в силу в разные сроки — от 10 декабря 1991 года — для Украины и Белоруссии, 12 декабря — для Российской Федерации (если брать во внимание факт ратификации) и до 8 апреля 1994 года — для Молдовы. Очевидно, что это абсурд — разве Молдова жила до этого дня по законам СССР и с «органами Союза ССР»?!

Есть и еще мнение: СССР прекратил свое существование аж 25 декабря — в день ухода с поста президента СССР Михаила Горбачева (по крайней мере, именно эту дату подсказали российскому телеканалу «Ностальгия», и он ведет от этой даты обратный отсчет). Что тоже является абсурдом, поскольку означало бы, что с уходом с поста любого руководителя государства автоматически исчезает и само государство. Нет, не потому исчез СССР, что М.Горбачев сложил с себя полномочия президента СССР, а как раз наоборот — Горбачев сложил с себя полномочия, поскольку исчез собственно СССР. Хотя, если быть юридически точным, то если уж СССР исчез как «геополитическая реальность и субъект международного права», причем намного раньше 25 декабря 1991 года, то президентом чего, собственно говоря, был М.Горбачев, когда уходил со своего поста?

Как видим, установление истинной, юридически точной даты прекращения юрисдикции СССР все еще является актуальной познавательной задачей. Да и политически актуальной тоже.

Здесь, правда, есть нюанс. Одно дело — момент прекращения существования СССР и другое — процесс его фактического отмирания. Первое — это точная юридическая дата исчезновения СССР именно «как геополитической реальности». Второе — это процесс перманентной суверенизации и движения к полной государственной независимости каждой из бывших республик СССР, который и означал медленное, перманентное исчезновение собственно СССР. И совершенно очевидно, что недопустимо возлагать ответственность за исчезновение СССР на тех, кто просто констатировал его «смерть». Она в гораздо большей степени лежит на тех, кто заложил в него человеконенавистническую идеологию, кто практически ничего, кроме обмана, подкупа и насилия не внес в его интеграционные начала. Кто пугал и будоражил весь мир своей идеей «мировой революции» и сотворил, в конечном счете, эту «империю зла».

Содержательно же собственно процесс распада СССР заключался, в частности, в инициативном со стороны республик ограничении его юрисдикции по отношению к ним, потом — в установлении верховенства их юрисдикции по отношению к юрисдикции СССР, наконец, в национализации имущества СССР, находившегося на территории каждой союзной республики. Причем происходило это задолго до 8 декабря 1991 г. Так, в Российской Федерации это было сделано посредством принятия следующих актов:

— «Декларации о государственном суверенитете РСФСР» от 12 июня 1990 г., установившей верховенство юрисдикции РСФСР по отношению к юрисдикции СССР;

— Закона РСФСР «О собственности на территории РСФСР» от 14 июля 1990 г., в котором Верховный Совет РСФСР, в частности, установил что «на территории Российской Федерации право собственности на… основные производственные фонды, иные имущество и фонды регулируются законами РСФСР и автономных республик»;

— Закона РСФСР «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР» от 24 октября 1990 г., в котором также однозначно было установлено верховенство юрисдикции РСФСР по отношению к юрисдикции СССР;

— Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» и Постановления Верховного Совета РСФСР «О порядке введения в действие Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности» от 25 декабря 1990 г., в котором прямо сказано: «отменить на территории РСФСР… действие Закона СССР «О предприятиях в СССР», в том числе в отношении предприятий союзного подчинения»;

— Указа президента РСФСР от 20 августа 1991 г. «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР», которым Совету Министров РСФСР было предписано до 1 января 1992 г. обеспечить «передачу и принятие в ведение органов государственного управления РСФСР и республик в составе РСФСР предприятий и организаций союзного подчинения, находящихся на территории Российской Федерации», и «проведение регистрации всех хозяйствующих субъектов, передаваемых в ведение органов государственного управления РСФСР и республик в составе РСФСР в соответствии с настоящим Указом»;

— Постановления Верховного Совета РСФСР «О социально-экономическом положении РСФСР» от 20 сентября 1991 г., которым было дано поручение Совету Министров РСФСР «в соответствии с законодательством РСФСР… утвердить до 1 октября 1991 года порядок принятия в юрисдикцию РСФСР предприятий бывшей союзной собственности, обеспечивающий непрерывность их функционирования».

Аналогичные документы с не значительным опозданием, принимались и в остальных союзных республиках (за исключением прибалтийских, которые находились в самостоятельном процессе восстановления своей государственности). Но мы приводим документы именно российские, поскольку в этом общесоюзном процессе «они были первыми!».

Так что никаких содержательных оснований возлагать на Беловежские соглашения ответственность за распад СССР нет. А юридических и подавно! Чтобы убедиться в этом, обратимся собственно к тексту Беловежского соглашения и его международно-правовым предпосылкам.

Да, в его преамбуле отмечено, что стороны «констатируют, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». Но, — констатируют, а не принимают решение.

Спросите у любого юриста, содержат ли преамбулы соглашений хоть какие-то нормативные установления? Нет — по определению! Это — вводная или вступительная часть правового акта, в преамбулах в концентрированной форме излагаются цели, задачи и исходные принципы правового акта, указываются условия, обстоятельства, мотивы и другие установки, послужившие поводом для его создания. В преамбулах международных актов, как правило, также перечисляются и государства — стороны конкретного договора, участники соглашения.

Таким образом, это не нормативная, не правоустанавливающая часть документа, а лишь обосновывающая последующие правоустановления фактическими и правовыми обстоятельствами и началами. Потому-то наличие в преамбуле Беловежского соглашения текста «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование» — лишь констатация исторически свершившегося факта. И не только: ко времени подписания Беловежского соглашения Союз ССР уже прекратил свое существование и юридически! Поэтому именно юридически верным было бы употребить в преамбуле как раз слово «прекратил», а не «прекращает» свое существование. Но это уже вопрос к правовому профессионализму его авторов. Ведь «прекратил» — означает действие завершенное, окончившееся, а «прекращает» — длящееся, незавершенное. И когда, кстати, станет завершенным, в контексте данного документа совершенно не понятно.

Но самое удивительное здесь то, что к 8 декабря 1991 года авторы Беловежского соглашения уже имели на руках Договор «О правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР», подписанный в г.Москве 4 декабря 1991 года представителями восьми (а не трех, как в Беловежской пуще) республик СССР и собственно СССР (далее — Московский договор). Позже к ним присоединились еще Молдова и Узбекистан. И именно этим договором они же совершенно однозначно юрисдикцию СССР «как субъекта международного права» и прекратили! И вот по каким международно-правовым основаниям.

В преамбуле Московского договора, дающей политическое объяснение и международно-правовые основания его заключения и содержания, есть и ссылка на Венскую конвенцию о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов от 1983 г. Так вот, в пункте а) статьи 2 этой конвенции дается определение употребляемого в ней термина «правопреемство»: «правопреемство государств» означает смену одного государства другим в несении ответственности за международные отношения какой-либо территории». А в пункте d) этой же статьи 2 определяется и момент правопреемства: «момент правопреемства государств» означает дату смены государством-преемником государства-предшественника в несении ответственности за международные отношения применительно к территории, являющейся объектом правопреемства государств». Мало того, эти же положения дословно воспроизведены в статье 1 самого Московского договора.

А в соответствии с его же статьей 6, юридическим моментом правопреемства, то есть датой смены государствами-преемниками (бывшими республиками СССР) государства—предшественника (СССР) в несении ответственности за международные отношения применительно к территории, являющейся объектом правопреемства этих новых государств, и было установлено 1 декабря 1991 г. Почему именно 1 декабря, сказать однозначно сложно. Но можно достаточно достоверно предположить, что именно срез на начало месяца удобен был для бухгалтеров, курирующих долги СССР, значит, и возникновение соответствующих обязательств у его правопреемников.

Так что, в соответствии с международным правом, СССР прекратил свое существование в 00 часов 00 минут 1 декабря 1991 г. А Соглашение о создании СНГ фактически лишь констатировало этот факт в своей преамбуле, к сожалению, без какого-то упоминания о Московском договоре, тем более — ссылки на его статью 6.

Здесь у каждого, кто хоть немного представляет себе процедуру подготовки подобных международных документов, естественным образом должен возникнуть вопрос: а откуда же он вдруг взялся, этот Московский договор?! Как, когда и кем был подготовлен? На каком саммите, каком форуме и кем персонально был подписан? Как-то уж слишком странно — документ такой исключительной внутри- и геополитической важности — и практически никакой информации о его предыстории! Автору удалось найти только одно упоминание о его возможной инициации — Меморандум о дальнейшей судьбе государственного долга СССР, которым, в частности, была создана рабочая группа по подготовке текста упомянутого договора. И подписан он был, вроде бы, после рабочей встречи представителей Европейского сообщества и Парижского клуба кредиторов с представителями союзных республик и руководством СССР в конце октября 1991 года. Но кто входил в эту группу, где писали сам текст и с кем согласовывали, если в то же время шел и новоогаревский процесс по подготовке проекта нового Союзного договора, — информация практически отсутствует.

Так что интересный все-таки документ, этот Московский договор. Он вроде бы есть, поскольку включен в официальные законодательные базы государств-правопреемников СССР, да и ссылки на него в целом ряде последующих и многосторонних, и двусторонних документов тоже есть. И в национальных законодательных актах о Договоре вспоминали. Кстати, одна из последних непосредственных ссылок на него содержится в Постановлении Верховной Рады Украины «Про порядок ратифікації Угоди між Україною та Російською Федерацією про врегулювання питань правонаступництва щодо зовнішнього державного боргу та активів колишнього СРСР» от 19 февраля 1997 года. В нем отражен только один срок прекращения обязательств СССР и возникновения обязательств новых государственных образований на его территории, то есть, момент правопреемства — именно 1 декабря 1991 года!

Но вот публичных упоминаний об этом документе, тем более в контексте распада СССР, практически нет. Причем не только у журналистов, но и у политиков, мало того — даже у непосредственных участников и действующих лиц тех событий. Ну, ни разу не приходилось слышать от тех же Л.Кравчука, С.Шушкевича или Б.Ельцина в ответ на обвинения в развале ими тремя Союза ССР Беловежскими соглашениями что-то наподобие: «При чем тут Беловежские соглашения? Да СССР уже неделю не существовал «как субъект международного права и геополитическая реальность» — в соответствии с Московским договором, который подписали аж восемь — больше половины! — республик СССР. Да и подпись представителя самого СССР тоже, вроде бы, под ним есть. И именно потому 8 декабря в Беловежской пуще мы ситуацию практически спасали от неуправляемости правопреемства!».

Нет, не довелось услышать такой аргументации, такого оправдания от политиков — авторов и подписантов Беловежских соглашений! Так чего же, тем более, этого ожидать от журналистов и прочих «комментаторов»?

Да и с трактовкой его содержания тоже не все однозначно. Так, в самом Московском договоре четко установлено, что он «вступает в силу с момента его подписания (а не ратификации! — В.К.) не менее, чем двумя государствами-правопреемниками». То есть именно 4 декабря 1991 года — ведь подписантов-правопреемников его было целых восемь!

В дальнейшем внимание обращалось исключительно на финансово-экономическую часть содержания, и совершенно не актуализированным остался как раз его политико-правовой аспект. Почему-то считалось (и до сих пор считается), что правопреемство касалось только первого, но никак не второго. Поэтому, кстати, и до сих пор юридически столь неопределенным является момент «кончины» СССР. Неужели необходимо доказывать, что никакое экономическое «правопреемство» невозможно и юридически ничтожно, пока де-юре еще существует государство-предшественник?! Так почему же — и вопреки логике, и международному праву — как раз политико-правовой аспект, который и стал юридическим основанием для последовавших экономических решений, до сих пор остается вне внимания и оценки даже у профессионалов?

Далее. Этот договор имел обратную силу во времени, причем в исключительно важном вопросе — о дате правопреемства новыми государствами прав и обязанностей СССР. То есть о юридически значимом моменте прекращения существования «Союза ССР как субъекта международного права и геополитической реальности», а также о моменте возникновения вместо него новых «субъектов международного права и геополитических реальностей». В том числе и Украины.

И, наконец, Московский договор — во многом! — не реализованный договор, по крайней мере, в отношении Украины. В частности, им было предусмотрено, что:

— Стороны принимают на себя обязательство гарантировать право собственности каждой из Сторон на причитающуюся ей долю активов СССР;

— разделение государственной собственности Союза ССР, которая не является предметом раздела по настоящему Договору, должно проводиться на основе норм
международного права о правопреемстве государств и регулироваться соответствующим соглашением Сторон;

— запрещено предпринимать не согласованные всеми Сторонами односторонние или коллективные действия, в результате которых наступают последствия, лишающие настоящий Договор предмета, цели или другим образом нарушающие настоящий Договор;

Также не были заключены предусмотренные Московским договором соглашения «О структуре Долга и Активов, определенных на момент правопреемства», а также «О процедуре разделения золотовалютных фондов и резервов СССР, инвестиций и недвижимости СССР за рубежом». Соответственно и никакого раздела произведено не было. Добавим сюда еще и «исчезнувшие» депозиты граждан Украины в Сбербанке СССР.

Так что Россия при разделе активов бывшего СССР обобрала Украинупо принципу: «давайте, куме, спочатку з’їмо ваше сало, а потім — кожний своє» или же, как говорят в России, «как липку»! И ни одна украинская власть за все двадцать лет практически ничего результативного не предприняла в защиту законных интересов нации. Хотя в самом Московском договоре предусмотрено, что «каждая из спорящих Сторон имеет право обратиться к международным согласительным процедурам и международным судебным органам».

Итак, из сказанного следует:

Первое — Беловежское соглашение никакого юридического отношения к факту прекращения международной правосубъектности СССР не имеет. Оно фактически и юридически посвящено одному и главному — удержанию в более или менее организованном, согласованном правовом поле процессов распада СССР после утраты им международно-правовой юрисдикции. Такой организационно-правовой формой и оказалось СНГ. Соглашение, кстати, так и называется — «О создании Содружества Независимых Государств», а не о прекращении правосубъектности СССР.

Второе — распад СССР происходил перманентно, с нарастающей динамикой и длительное время. Его начало юридически было положено республиками Прибалтики весной 1990 г. Новый и принципиальный импульс этим процессам был придан 12 июня 1990 г. принятием РСФСР Декларации о государственном суверенитете, продолжен и развит — принятием аналогичных деклараций в других союзных республиках.

Таким образом, в результате самостоятельных и во многом не скоординированных решений политических и национал-демократических элит всех союзных республик в течение 1990—91 г.г., к декабрю 1991 года СССР фактически утратил свое внутриполитическое и экономическое содержание. А с 1 декабря 1991 года — и международно-правовое. И поэтому вменять Беловежскому соглашению от 8 декабря 1991 года и его подписантам вину за развал СССР нет никаких оснований — ни фактических, ни юридических. Напротив, надо признать, что и Беловежское соглашение, и последовавшие за ним и в его развитие, как и соглашения на двусторонней основе, в определенной мере все-таки стали реальным организующим фактором в исключительно многосложных процессах упорядочения геополитического пространства бывшего СССР.

Ради справедливости и исторической точности, заметим, что именно РСФСР был «пионером» этого исторического процесса. Что в известной мере «реабилитирует» и нашу политическую элиту тех времен — они не прибалты, впереди паровоза не бежали. Как, впрочем, и их исторические предшественники в 1917-1918 годах.

Третье — вопрос о юридической значимой дате прекращения юрисдикции СССР совершенно однозначен — в соответствии с международным правом таковой следует считать 1 декабря 1991 г., а еще точнее — с 00:00 часов и минут 1 декабря 1991 года. И установлена она не Соглашением о создании СНГ от 8 декабря 1991 г., и не фактом ухода М.Горбачева в отставку 25 декабря 1991 года, а заключенным соответственно на четыре дня и на 21 день раньше — 4 декабря 1991 г. в Москве и в более широком составе, чем в Беловежской пуще — Договором «О правопреемстве в отношении внешнего государственного долга и активов Союза ССР».

Четвертое — Московский договор стал элементом внутреннего законодательства государств-правопреемников. Он и сейчас является действующим, поскольку его статьей 16 предусмотрено, что свое действие он прекращает только после урегулирования всех платежей и расчетов, определенных его статьями и дополнительными соглашениями и протоколами. Как известно, у Украины и Российской Федерации такого урегулирования нет до сих пор. И Украина, в сфере действия Московского договора, не получила из активов бывшего СССР практически ничего…

И пятое — Украина «как геополитическая реальность и субъект международного права» возникла — правда, задним числом! — именно 1 декабря 1991 года.

И мы имеем все юридические, международно-правовые основания как раз эту дату декабря считать днем рождения нашего государства и возникновения новой политической нации — Украинского народа.

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
Курс валют
USD 24.85
EUR 27.56