ДАЙ, ДРУГ, НА ЛАПУ МНЕ… ИЗ ИСТОРИИ КАЗНОКРАДСТВА РОССИЙСКОГО

Лев Цесаркин 21 октября 1994, 00:00

Читайте также

Век нынешний и век минувший. Конечно, тогда не было электроники. Но сколько всего, что нас окружает сегодня, уже было.

В России казнокрадство и взяточничество процветали веками. Уже в грамотах Древней Руси упоминается лихоимство должностных лиц.

Петр Первый, человек честный и бескорыстный, беспощадно боролся с казнокрадством. Он испробовал все средства - кнут, плаху, конфискации и ссылки, перебывали под судом и потеряли головы многие из его соратников. Но все было тщетно.

Сановники, откупщики, губернаторы, исправники наживали огромные состояния. Например, Александр Меншиков имел состояние, оценивающееся в три раза больше государственного бюджета: ценностей на 20 млн.рублей, 8 млн. золотых червонцев, 30 тысяч серебром, 100 тысяч душ крепостных, 15 домов в Санкт-Петербурге, 200 лавок в Москве. Ему принадлежали целые города - Ораниенбаум, Копорье, Раненбург, Почеп, Батурин.

Только недвижимое имущество графа Григория Потемкина оценивалось в 50 миллионов рублей. Один парадный кафтан стоил 200 тысяч рублей. Правда, тут граф Григорий Орлов перещеголял его: у него усыпанный бриллиантами костюм оценивался в миллион!

Меншиков, не стесняясь, брал из казны десятки тысяч рублей, брал взятки с иностранных послов и купцов. За что и был неоднократно бит знаменитой петровской дубинкой. Этим, правда, дело и ограничивалось. «Вина немалая, да прежние заслуги больше ее», - говаривал император.

Остальным везло меньше. Князя Гагарина, бывшего губернатора Сибири, повесили в Санкт-Петербурге, недалеко от новой Биржи, за то, что этот богатейший вельможа «дико растратил казну». Барон Шафиров украл конфискованное у Гагарина имущество, подделав подписи сенаторов, назначил своему брату повышенное жалованье, увеличил в свою пользу почтовые таксы. За что был лишен чинов и имущества и сослан в Сибирь.

Всеобщее лихоимство вынудило Петра учредить должности генерал-фискала и его помощников - обер-фискалов. Им были подчинены фискалы в губерниях и городах. Они должны были «тайно проверять, проведывать, доносить и обличать» злоупотребления, казнокрадство и взяточничество чиновников. Причем половина штрафа шла в пользу фискала.

Но и эта мера мало помогла. В 1724 году был казнен сам обер-фискал А.Нестеров за то, что «не токмо за другими противных дел по должности своей не смотрел, но и сам из взятков и для дружбы многое в делах упущение чинил. В провинциальные и городовые фискалы многих определял недостойных, и за это то деньгами, то лошадьми, запасами и другими разными вещами взятки с них брал...»

Другой обер-фискал М.Желябужский сочинял подложные духовные завещания и за то был бит кнутом и сослан на каторгу. Потому-то с тех пор слово «фискал» стало означать нечто низкое, корыстное. Хотя фискалы и вскрывали многие злоупотребления высокопоставленных чиновников.

Великий Петр с горечью сказал как-то о своем ближайшем сподвижнике: «Надо же, Даже князь Яков Долгоруков не без причины...»

А уж о других царствованиях и говорить нечего. Граф Миних при постройке Ладожского канала клал в карман до 30 тысяч рублей в год. Граф И.Шувалов купил медные заводы за 90 тысяч, но, не сумев управиться и, разорив их, продал казне за 700 тысяч. Банкир Сутерланд ссужал казенные деньги самым знатным вельможам - князьям Потемкину, Вяземскому, Безбородко, вице-канцлеру Остерману и даже Великому князю Павлу, который и растратил 6 миллионов гульденов, предназначенных для перевода в английское посольство.

У Екатерины Великой опускались руки, Александр I говорил, что окружен негодяями, что чиновники украли бы у него и флот, если бы знали, куда его девать.

Кроме казны, чиновники кормились от населения. «Безгрешный доход», «благодарность», то есть взятки, подношения и подарки господствовали в быту. В то время (как и в это) часты были задержки с выплатой жалованья. Например, архангельским приказным в 1720 году было выдано жалование аж за 1717 год! Не получая средств к жизни с казны, приказные стали брать деньги с обывателей. Брали все - комиссары, воеводы, судьи. Уличенные, они прямо говорили: «А жить нам на что? Кроме взяток брать неоткуда».

Екатерина I указом от 1726 года вынуждена была узаконить взятки, предписав: «Приказным людям жалованья не давать, а довольствоваться им от дел по прежнему обыкновению, с челобитчиков, кто, что даст по своей воле...»

Впрочем, если не давали по своей воле, то брали и силой. В Нерчинске начальник заводов Нарышкин, истратив казну, стал обирать богача Сибирякова, принимая подарки и беря взаймы без отдачи значительные суммы. Сибиряков долго терпел, но, когда Нарышкин потребовал от него разом 5 тысяч, отказался платить. Тогда Нарышкин собрал бывшую в его распоряжении артиллерию и окружил солдатами дом Сибирякова. Осажденный купец сдался, вышел на крыльцо и с поклоном подал на серебряном подносе требуемую сумму. Воинственный начальник заключил мир, вошел в дом и пировал с побежденным до поздней ночи.

Разорив Нерчинск, Нарышкин составил гвардию из каторжников и отправился грабить Верхнеудинск. Но дорогою был арестован....

Во времена правления Павла I и Александра I велась систематическая торговля местами в министерствах. Современник писал: «Приказные в Петербурге еще сносны, а в провинции это настоящие кровопийцы. Хищные татарские орды не принесли нации столько зла, как сие лютое отродье».

В Тобольске при губернаторе Брине полицмейстер держал двух беглых каторжников, которые, по его поручению, грабили и убивали людей. Сибирский чиновник Трескин даже открыл в Москве лавку, куда отправлялись целые обозы всякого добра.

Была создана четкая организация: мелкие чиновники платили более крупным и все покрывали друг друга. Всякая лавочка, трактир, магазин, фабрика были обложены определенными окладами в пользу чиновников, полиции, казначейства, врачей. При вымогании взяток чиновничья изобретательность была неистощима. В Саратове, например, один заседатель выделывал такие штуки: своему крепостному лакею брил полголовы, одевал в сермягу и посылал в какую-нибудь деревню спрятаться в овине у богатого мужика. Утром приезжает с понятыми в деревню с обыском на предмет поимки беглого каторжника. Конечно, быстро «находит» его в овине и грабит богатого мужика до нитки.

Самое безобидное дело, порученное чиновникам, немедленно обращалось в доходную статью. В 1830 году начальство потребовало от властей Моршанска различные статистические сведения. Тут же отчаянный взяточник заседатель Федюхин занялся исследованием пчеловодства. Приезжает он на пчельник, и стало еще нелепее. Хотя есть и разница, сейчас число чиновников министерств и ведомств, пойманных за руку с поличным, а также осужденных за использование служебного положения в корыстных целях, остается официально засекреченным.

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 26.63
EUR 29.00