РЕПОРТАЖ ИЗ ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ ХИТРОГРАД, КОТОРЫЙ СТОИТ НА БОЛОТЕ И НЕ ТОНЕТ

Самуил Муримский 9 декабря 1994, 00:00

Читайте также

Мне выпала редкая, по нынешним временам просто неслыханная удача - съездить в Биробиджан на юбилейные празднества по случаю 60-летия Еврейской автономной области.

В переполненном зале областной филармонии официально открывалось празднество. В выступлении главы администрации, в речах выступавших наряду с другими мелькали и еврейские имена. Были евреи и среди выступавших

- бывший секретарь обкома области, местный старожил, главный раввин России. Состоялся роскошный концерт, который тоже не обошелся без евреев - из Калифорнии прибыл со своим ансамблем Михаил Пашутинский. Ну и само собой - Геннадий Хазанов. Он уже однажды приезжал на юбилей и погрозился приехать на столетие области.

На все юбилейные мероприятия попасть я не мог, их было слишком много, но, толкаясь в толпе на открытом концерте у Дома культуры, я всматривался в лица. «По-моему, в хор ветеранов затесались два еврея», - сказал я Ефиму Кудишу, старейшему журналисту Биробиджана. «Вы ошибаетесь, - поправил он меня. - Среди мужчин только двое русских, остальные евреи».

Значит, не очень-то я разбираюсь в лицах. Зато уже без подсказки легко угадал, что в детском танцевальном ансамбле «Мазлтов» немало русских мальчиков и девочек, которые, впрочем, ничуть не уступали своим еврейским сверстникам эмоциональностью жестикуляции и телодвижений. Не было евреев, кажется, только в казачьем хоре из Хабаровска, но и в этом я теперь не очень уверен.

В Биробиджане я уже бывал однажды - без малого лет тридцать назад, но тогда, надо признаться, меня мало интересовала «еврейская жизнь», да и как могла она быть интересной после известных кампаний по изобличению безродных космополитов и врачей-отравителей? По каким-то разговорам мне запомнилась цифра в десять тысяч евреев, а сейчас, как мне сказали, их там меньше половины. Но ведь и в других областях России евреев сильно поубавилось. Однако в отличие от прочих Биробиджанская называется еврейской, а название, как сказал в своем выступлении раввин Шаевич, обязывает. Но вот к чему обязывает? Кого обязывает? И как это название конкретно сказывается на реальной жизни местных евреев. Это я и пытался выяснить, разговаривая со многими жителями Биробиджана, и не только с евреями. Хорошо ли они себя чувствуют в области, названной еврейской? Связывают ли они с ней свое будущее - свое и своих детей? Или, устав от житейских невзгод, настраиваются на выезд за рубеж, что сейчас уже не так сложно?

Однако никто из тех, с кем я говорил, не собираются уезжать. Но может быть, все, кто хотели, уже выехали? Это действительно так, но вместе с тем видно, что эмиграционные настроения сейчас явно на спаде. Более того, кое-кто из уехавших возвращается. Вернулась из Израиля Алла Барман вместе с мужем и двумя детьми. Работы себе - оба врачи - по специальности они не нашли, однако, вернувшись, купили трехкомнатную квартиру и собираются открывать собственный врачебный кабинет. Каким образом бывшие израильские безработные приобретают в России квартиры, в этот вопрос я не вдавался. Не собирается пополнять ряды израильских безработных Семен Махлин, в семье которого я побывал. Он показал мне просторный дом, построенный своими руками, познакомил с родителями, женой, дочерью, внуком, рассказал о двух сыновьях, крепко стоящих на своих ногах, провел по хорошо возделанным огороду и саду, в котором выращивает даже виноград. Ему за шестьдесят, но при его умелых руках, ясной голове, дружелюбном характере никакая безработица в Биробиджане не угрожает.

Квартиры, работа, пенсии, родные могилы, да и сам язык и люди, что рядом с тобой, все это не сбросишь со счетов, когда решаешь для себя: уезжать или оставаться? Однако, разговаривая даже со стариками, я почувствовал, что тема отъезда волнует почему-то и их. Почему? С чего бы это Ефим Кудиш, летописец еврейства в Биробиджане, хранящий в своей квартире рукописи, документы, книги едва ли не всех еврейских писателей, побывавших в Биробиджане, вспоминая, как его исключили из партии за слишком высокий процент евреев в его очерках, понизил голос и оглянулся, словно бы кто-то мог подслушать его? И с чего бы это Семен Степанцов, также оглянувшись, сказал: помяните мое слово, через год здесь будет хороший еврейский погром! Не от того ли толкуют о выезде и всуе пророчествуют, что еще не избавились от воспоминаний о времени, когда сверху всячески поощрялось недоверие к евреям? А что мы знаем о жертвах репрессий, которые понесли биробиджанские евреи во время кампании по борьбе с космополитами? Сколько умных, дельных евреев было в руководящих органах области, в колхозах, среди председателей, бригадиров, механизаторов, о которых писал в своих очерках Кудиш и которые потом в одночасье исчезли? Сейчас уже нет нужды маскировать свое еврейство русскими псевдонимами, времена пришли другие, но память о пережитых страхах жива, кровоточит и не отпускает старых евреев...

Нет, я не совсем точен, говоря, что не встречал евреев, мечтающих уехать в Израиль. Думает об Израиле Борис Кофман, смотритель синагоги. Инвалид с детства, человек с университетским образованием, он пришел к Богу всего лишь девять лет назад, но в Израиль, где уже давно живут его отец и сестра, он хотел бы уехать не для того, чтобы объединиться с родными, а чтобы быть поближе к мессии, который по своем пришествии соберет всех праведных и воскресит умерших для тысячелетнего своего царства. Мечтать свойственно всем людям, каких бы вер и убеждений они ни придерживались. Но думать о том, что все евреи соберутся на своей исторической родине, такая же иллюзия, как и многие другие иллюзии, обещающие райскую жизнь на этой земле. Можно с полным пониманием относиться к заинтересованности молодого государства в притоке евреев, но не стоит забывать, что два тысячелетия их жизни в диаспоре тоже кое-что дали. И не только опыт выживания.

Почему же все-таки возможность отъезда за рубеж остается излюбленной темой в разговорах евреев? На этот счет я хотел бы заметить: а разве о том же самом не говорят и не евреи? И разве в разговорах этих, вызванных нестабильностью, неуверенностью в будущем, нет какого-то иного смысла?

Да, евреев в Биробиджане не так уж много, но все же свидетельствую как очевидец: какая-то еврейская культурная жизнь в этом городе есть. И даже внешне заметна - и не только по вывескам или по каким-то еврейским книжкам, которые можно найти в магазинах, - весьма активно работает комитет еврейского языка при институте национальных проблем, издается русско-еврейская газета «Биробиджанер штерн», в младших классах нескольких школ преподается еврейский язык, есть воскресная школа, действуют, часто мешая друг другу, более десятка еврейских обществ. Здесь проводятся шабаты, на одном из них я побывал, не только вкусно поел и попил, но и послушал содержательное сообщение местного социолога Феликса Рянского о московской конференции, посвященной жизни регионов, живой рассказ американской фотожурналистки Лори Подзенски о проблемах, волнующих еврейских женщин разных стран. Лори уже бывала в Биробиджане, прожила здесь полгода, напечатала несколько фоторепортажей в местных газетах. Она успешно осваивает русский язык и Биробиджан - после Сан-Диего - называет своей второй родиной.

Когда ведется разговор о том, что ждет евреев в Биробиджане, мне хочется перевести его на другой уровень: а что ждет в Биробиджане не только евреев? Проблемы Еврейской автономной области - разве то еврейские, а не всеобщие российские проблемы? Однако за общими этими рассуждениями мне бы не хотелось уходить от чисто еврейских проблем самого Биробиджана, а они есть. Я был немало удивлен, узнав, что местные власти ни разу не удосужились встретиться с евреями, чтобы обсудить вопросы, волнующие их именно как евреев. А в органах администрации области - и это поразительно - нет ни одного еврея! Наверное, и местные власти можно понять. Когда в простое крупнейший завод «Дальсельмаш», когда закрываются предприятия, детские сады, когда растут цены, когда пенсионеров лишают дарованной льготы на бесплатный проезд в автобусах, так до еврейских ли забот? У них другие головные боли, но евреев это не может не задевать: зачем же тогда манипулировать еврейской вывеской области? И разве название «еврейская» к чему-то их не обязывает?

О Биробиджане говорят, что это Хитроград. Почему Хитроград? А потому, что он стоит на болоте и не тонет. И надо полагать, не утонет, потому что разместился на тех же широтах, что и Париж, и Вена, и Сиэтл, и Люксембург, как об этом не без гордости сообщает карта города. И это действительно так: город ухожен, опрятен и чист, живописны его многоводная Бира, лесистые сопки на другом берегу, магазины полны хоть и недешевыми, но всевозможными российскими и зарубежными товарами, шумно и весело на рынке, своей пестротой и многолюдьем напоминающем народное гулянье. Кто знает, может быть, в этой оживленной и разноликой толпе и варится неведомое будущее. В этом будущем, надо думать, найдет свое достойное место и Биробиджан. И на вопрос, который не давал мне покоя: останутся ли в Биробиджане евреи? - я бы ответил себе и другим: пусть о судьбе евреев - всех и каждого в отдельности - похлопочет Бог. И не только о них. И не только в Биробиджане...

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 27.06
EUR 29.18