ЕСЛИ МЫ НЕ ПРОЧИТАЕМ СТИХИ ИГОРЯ МАМУШЕВА, МЫ ОПОЗДАЕМ НА ЦЕЛОЕ ЧУВСТВО...

Алексей Кононенко 28 октября 1994, 00:00

Читайте также

... Летящий, несущийся к финишу век XX пожирает наше время неумолимо. Мы едва успеваем за свою короткую жизнь прочитать классиков. И то далеко не всех. А современников мы не читаем. Их и печатают мало. Потом - надо еще поискать, а потом - еще прочитать, отложив, опять же, детектив, фантастику или современников более известных, как А.Солженицына, Е.Евтушенко или В.Войновича.

Трудно даются нам открытия. Но когда открываешь имя в литературе - это как праздник души. Сегодня не надо быть членом союза писателей, чтобы напечатать выстраданную рукопись. Да и в былые времена читали не потому, что член союза. Читали то, что интересно. А сколько бесполезных томов пылится на полках?!

Надо ли печатать стихи в стране, где у людей не хватает средств на пищу для желудка? А если эти стихи талантливы?

Игорь Мамушев приехал в Киев из Луганска. Закончил консерваторию. Прекрасный пианист.

В 1993 году в издательстве «Музична Україна» вышел первый сборник стихов И.Мамушева «Окраина света».

Прошел год, и вот 28 октября в Киевском Доме актера состоялась презентация новой книги музыканта и поэта. «Неприкосновение» - сборник стихов и новелл.

Трудно будет дойти малому тиражу стихов и новелл (жанр почти забытый в нашей современной литературе) И.Мамушева к читателю. Но его книги не будут пылиться на полках. Эти книги и читатель, коему они адресованы, не могут найти друг друга.

«…Стихи Мамушева не означают что-то, что нужно представлять или прочувствовать. Они как эпитафия к голосу, о котором можно было бы сказать, что он вопиет в пустыне. Голос как постоянная реплика в сторону, голос как мираж… Голос смотрит и видит, говорит и отвечает. Каждому жесту соответствует слово, специально для этого найденное. Голос поэта в этом украденном настоящем всегда находит свое присутствие».

В стихах И.Мамушева - музыка Шопена, Моцарта, Брамса, Грига, Скрябина. То вдруг увидишь полотно Рембрандта, а то услышишь настроение Г.Лорки… И забываешь, что поэт этот твой современник. Он - Мастер.

Между нами луна, будто Слово в начале,

и глаза разговорчивей губ, и покой

золотистого полдня, который отчалил

неизвестно куда. Лист, взмахнувши рукой,

мне напомнил о том, что дни стали короче,

тишина напряженней, таинственней взгляд,

что ступени ведут в направлении ночи,

а за светом идти - поправленье назад.

Звуки пеплом пылят, забивая сусеки

неизвестного жизни и людям жилья,

где ни разу глаза не сощурили веки,

не щадя даже самое малое «я».

Между нами луна, и на желто-зеленом -

амальгама-екслибрис взлетающих птиц,

огласивших беззвучным осенним трезвоном

недалекое прошлое прежних границ.

Мне что в пропасть шагнуть, что в вагон - все едино,

наступает пора неизбывных дорог.

Разве зря твой лежак раскололся, как льдина,

на зимовке, которую проклял сам Бог.

* * *

Не в стакане штормить тебе, но за пределом

стен, навеявших сны, и быть всюду зрачком,

прикрывая нездешнюю музыку телом,

и проглатывать памяти горловой ком.

Может, и не луна, может, белый загривок

между мной и планетой, тобой и мечтой.

Я-то знаю, что жизнь - календарный отрывок

оттого-то в родстве состою с пустотой.

Оттого не считаю в пустыне песчинки,

оттого понарошку слезу не давлю.

Потому что я - зверь и живу по-старинке,

и новейшее счастье твое не люблю.

Ночь, как видно, моя и я весь на бумаге.

Славно коготь сегодня ведет болтовню.

Будто разум мой вновь посетили варяги,

изменив суть грядущей судьбы на корню.

Так, потрескав, пространство, как чадо, затихло,

лишь осталась усталость поверх головы.

Будто кухня очнулась от снежного вихря,

а хозяин - от вечнозвучащей молвы.

Твой знак

...Пустынно на моих губах и людно,

в глазах моих не спится ночи,

здесь, как потопленное судно,

лежишь на дне в тоске от порчи

снастей, из света сотворенных,

и бьешь по прошлому тревогу -

ты; самый спящий среди сонных,

строптивых, милостивых к Богу.

Отсюда нет предела зренью.

Здесь вкачает Вас пространство,

и по законам воскресенья

устроено все это царство.

Ах, зелень, зелень, волны, весны...

Когда же царь сюда вернется,

то непременно станет грозным;

а что царю здесь остается?!

И сам я зачерствел до срока,

углы все темные обшарив.

Ах, почему так одиноко

на этом непослушном шаре?!

Дождит. Раскачивает иву

апрельский ветер, капли светят...

В который раз даешься диву,

что жизнь в тебя разлукой метит.

В который раз слова клянутся

раскаяться в каком-то смысле.

Но в завтра трудно оглянуться,

отсюда эта скудость мысли.

Как хорошо строчить в апреле

полупрозрачный стих, зеленый,

и верить, что на самом деле

божественные слышишь звоны.

Так, дверь с улыбкой отворяя

на нежный стук, ты радость прячешь,

как серафим, лицом сияя, счастливый,

только что не плачешь...

... А начал так: пустынно,.. людно...

а как еще в миру бывает?

День праздничный похож на судный.

Корабль страницы волн листает,

а значит всплыл и я из мрака,

приветствует тебя,

Светило, рожденный от тройного знака,

того, что Будет, Есть и Было!

* * *

Дождь пока на дворе, светит Дарницы

мгла,

на таком феврале далеко не уедешь.

Знаю, долго подыскивать буду слова

те, которые снятся, которыми бредишь.

Ах, какая трава протекла по лицу,

и воскликнуло эхо тройным перекатом

через муки пространства навстречу отцу,

и в висок застучало беззвучным набатом.

Путь закрыт. Я предчувствовал этот

надрыв,

Долго оземь я бился в родном околотке,

топором вырубая свой грешный мотив

в самом центре родимой прокуренной

глотки.

В запустеньи почти что старинный чердак

с дорогим незабвенным до времени хламом,

слышу дом под собой - опустевший барак,

затворивший притвор за последним

Адамом.

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 26.92
EUR 29.09