БУ-У-У-У-У.., ИЛИ КАРТИНКИ С БЕРЛИНАЛЕ

Владимир Войтенко 10 марта 1995, 00:00

Читайте также

Характерным «бу-у-у-у» встретил переполненный зал «Цоо Паласа» сообщение о том, что главный приз Берлинале-95 присужден фильму «Приманка» (L’APPAT) французского режиссера Бертрана Тавернье. Тавернье, известный нашему зрителю, в частности, по картинам «Преступный репортаж» и «Воскресенье за городом», не растерялся. Может потому, что уже когда-то выходил на эту сцену, получая малого «Медведя» за свою дебютную короткометражку, а скорее — из-за присущего ему элементарного чувства юмора, которое только и выручает в подобные критические моменты. В ответ на хулительные звуки, доносящиеся из партера и галерки, он процитировал Бернарда Шоу: «Возможно, я и согласился бы с вами, но что я могу поделать?!» Поднял еще выше над головой «Золотого Медведя» и сорвал не менее обильные аплодисменты... Не за экранную историю об инфантильных убийцах (на самом деле, наравне с тремя-четырьмя фильмами — вполне достойную высшей награды), а за вовремя и метко сказанное слово.

Такова фестивальная жизнь...

Она привередлива, изменчива, полна подводных рифов. И милостива, и жестока — победителя в одночасье, тут же, во время награждения, могут «размазать по киноэкрану», жюри — «линчевать журналистским пером» в утренних газетах, многоопытных организаторов фестивального действа уличить в невесть откуда взявшейся некомпетентности, а обойденный наградами фильм обкурить фимиамом легендарной славы. Впрочем, награды — это всегда немного условно, хоть и немаловажно. И даже время в искусстве весьма приблизительно расставляет все по пресловутым «своим местам»...

Не надо, конечно, забывать, что кинематографу вот-вот исполнится круглых 100 лет. Оказывается, для технически ангажированного искусства это достаточно много. Настолько много, что разговоры о скором его летальном исходе не стихают, во что с трудом верится, когда оказываешься в эпицентре Берлинале. Кстати, забавную ленту по поводу юбилея в конкурс предложила Аньес Варда — одна из знаменитейших представительниц «новой волны» французского кино. «Сто и одна ночь» (Les cent et une Nuite) рассказывает об эксцентричном господине Синема, в исполнении Мишеля Пикколи, который переживает свое столетие в легком маразме. Чтобы облегчить приступы амнезии, он нанимает студентку-киноведа, дабы та проводила с ним сеансы наркотических воспоминаний о бурном прошлом. Воскрешается сладкая для нашего героя, но и весьма запутанная история. К тому же, в особняк господина Синема периодически являются призраки братьев Люмьер, увешанные гирляндами электрических лампочек. Но приходят, приезжают, прилетают и живые «звезды» мирового кино — Марчелло Мастроянни, Жерар Депардье, Харрисон Форд, Фанни Ардан, Ханна Шигула, Жанна Моро, Анук Эме, Джейн Биркин, Катрин Денёв... Все вместе устраивают настоящий кинематографический карнавал, где происходит веселая путаница с названиями фильмов, именами актеров, допускается легкая издевка над мудроватым кино великого Жан-Люка Годара и гуляют сентенции типа: «Красота должна быть судорожной или вообще не существовать» или «Публика, как Святой Фома, — верит только тому, что видит, и любит переживания». В кутерьме на минуточку появляется сам Ален Делон, которому местный слуга сообщает, что тот — «самая большая звезда, сразу целое созвездие», и отрезает у актера локон на память...

«Целое Созвездие» был почетным гостем фестиваля, где ему вручили «Золотого Берлинского Медведя» — за выдающийся вклад в киноискусство. Появление Делона — непременно в паре с молодой женой — вызывало ажиотаж. А отменно составленная ретроспектива его фильмов (за исключением последнего, 1994 года, — откровенно слабого — «Плюшевого мишки») — неподдельный интерес у публики. Параллельно, во внеконкурсной панораме мирового кино демонстрировалась документальная лента немецкого режиссера Сюзанны Оффенрингер «Нико-икона» (Niko-Icon), которая неожиданно создала пикантную фестивальную коллизию. В фильме рассказывается о судьбе некогда популярной эстрадной певицы Нико, имевшей интимную связь с Делоном и родившей от него сына, которого актер отказался признать своим. Родители Делона решили взять внука на воспитание. «Или я, или он», — весьма решительно заявил артист собственной матери. Она ответила: «Тебя мы вырастили. Теперь мы нужны нашему внуку». После чего мать с сыном не видятся уже семнадцать лет.

Такова «звездная жизнь» — она иногда тотально превращается в кинематографическую...

Многие фестивальные фильмы утверждали незыблемость традиционных семейных ценностей, ответственность родителей перед детьми и, конечно же, детей перед постаревшими родителями. В частности, об этом шлось в двух картинах, актеры из которых были признаны лучшими на Берлинале. Это американец Пол Ньюмен, сыгравший в ленте «Без дураков» (Nobody’s Fool) блудного отца, и Жозефина Сяо из Гонконга — за роль невестки, самозабвенно ухаживающей за больным амнезией свекром, в фильме «Летний снег» (Xiatian de Xue). «Без дураков» поставил известный нашим зрителям по мелодраме «Крамер против Крамера» Роберт Бентон. Интересно, что ни Пол Ньюмен, ни Жозефина Сяо не приехали в Берлин — им не позволили этого сделать неотложные семейные дела.

Такая вот чистота фестивального жанра!

Среди награжденных «Серебряными Медведями» оказались еще две американские ленты (всего в конкурсе их насчитывалось пять — рекордное число!). Правда, фильм «До восхода солнца» (Before sunrise) Ричарда Лайнклатера — приз за лучшую режиссуру — снимался совместно с Австрией. Это попытка, в чисто американском стиле, нафантазировать сон о желаемом будущем — трогательном единении США и Европы. Он (классический американец) и Она (стопроцентная француженка) — юные и прекрасные в помыслах своих — случайно встречаются в поезде в центре Европы, чтобы ночь провести на улицах Вены. Сначала весело болтают ни о чем, потом — о вечном, влюбляются и на утро расстаются. И не известно — встретятся ли когда-нибудь еще... «Дым» (Smoke) режиссера Вейн Ванга — специальный приз жюри — о неизмеримых легкости и тяжести души, о самоценности и драматичности каждой человеческой судьбы. Не весть какие важные события разворачиваются вокруг табачной лавчонки на одной из улиц Бруклина, района в Нью-Йорке. Но ведь рассказ ведется о главном — о важности человеческого участия в судьбе ближнего.

О том же самом, по сути, и фильм «Румяна» (Hongfen) — совместное производство Китая и Гонконга. Сюжетный отсчет в этой изысканно красивой картине режиссера Ли Шаохонга, за что ее и наградили «Медведем», начинается с победы социалистической революции в Китае. Двум героиням — социально реабилитированным бывшим проституткам и герою — оставшемуся без кола и двора аристократу это эпохальное событие счастья не приносит. Они не могут приспособиться к новым условиям жизни, потому что оказываются надломленными изнутри, не способными понимать и прощать друг друга.

«Пьеса для пассажира» Вадима Абдрашитова, награжденная «серебром» за оригинальность темы и стиля, тоже рассказывает историю, происходящую на сломе двух эпох. Современная Россия — «плавный переход» от социализма к капитализму. И опять двое «бывших» — судья и зек, отсидевший семь лет за несоциалистическую предприимчивость по воле первого. Оба со своим кодексом чести и особым мировоззрением. Но этих антиподов новая жизнь, как и старая, по большому счету, выбрасывает на обочину. Разные тому причины, да невесело как-то. Правда, фильм скроен режиссером, вот уже 20 лет плодотворно работающим в паре со сценаристом Александром Миндадзе, довольно остроумно. (У киевлян есть возможность убедиться в этом сегодня, 11 марта, посетив Дом кинематографистов, где состоится украинская премьера картины.)

На Берлинском — без преувеличения, одном из грандиознейших международных кинофестивалей — можно посмотреть достойную ленту, снятую в самом отдаленном уголке мира. Отборочная комиссия уж старается! Ее представитель, специалист по восточноевропейскому кино, Ханс Йоахим Шлегель в этом году привез в Панораму одесскую картину «Голос травы», созданную режиссером Натальей Мотузко по мотивам произведений Валерия Шевчука. Приятно, что украинское кино, преодолевая всевозможные комплексы, все чаще появляется на престижных кинофорумах. Вместе с тем, открываешь для себя много неожиданного. Например то, что фильмы, никак не оцененные на родине, вдруг находят благодарного зрителя за ее пределами...

Поучительна фестивальная жизнь!

Берлинале, уже 45-й по счету, в этом году открывался и закрывался немецкой картиной. «Обещание» (Das Versprechen) Маргарет фон Тротты, мировая премьера которого состоялась в «Цоо Паласе» 9 февраля, поведало печальную судьбу влюбленной пары, которую разлучила-разделила в свое время злосчастная Берлинская стена. Местная пресса ленту раскритиковала — за черно-белое изображение двух Германий. (Наверное, и для «Обещания» найдется фестиваль поблагосклоннее — какой-нибудь внегерманский...) А через двенадцать дней, на закрытии, демонстрировался натурально черно-белый фильм «Асфальт», снятый в далеком 1929 году. Феерическая мелодрама режиссера Джо Мея, сопровождаемая виртуозной игрой Бранденбургского филармонического оркестра, трогательно сгрудившегося в углу сцены, вызвала настоящий шквал аплодисментов.

Бу-у-у-у-урных аплодисментов!..

Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Нет комментариев
Реклама
Последние новости
USD 26.55
EUR 28.89